Собиратель чемоданов

13. Учитель сделал паузу, во время которой некоторые верующие засмеялись.

— А я повторяю это вот зачем. Я хочу привести пример, после которого вы поймете, что фиксированные идеи, которые мешают нам в практике Истины, — это не так просто, как вы думаете. Возможно, исходя из тех примеров, которые я приводил до сих пор, вы думаете, что фиксированные идеи — это идеи о том, что хорошо бы иметь дом с тремя спальнями и дорогую машину, знакомиться с красивыми женщинами, и так далее, то есть делать все то, что нам внушает через Интернет западная реклама. И те, кто так думает, рассуждают следующим образом: «Мы уже знаем, что такое фиксированные идеи. Это идеи о том-то и том-то. Учитель Сатьявада объяснил нам, какой вред происходит от этих идей, поэтому мы отбросили эти идеи, и теперь они нам не страшны. Теперь мы смело можем идти прямо к Освобождению». Так вот, что я вам скажу. Те, кто так думает, глубоко заблуждаются. И вы сейчас поймете почему. Только что я рассказал вам о семи чакрах и о том, как при помощи Шести Йог можно достичь Освобождения. Казалось бы, с этим все ясно. Но не совсем. Представьте себе чемоданного жителя, у которого, вследствие его кармы, произошло смещение и взаимное наложение чакр. Представляете это себе? Готов поспорить, что не представляете. Тем не менее, я говорю вам, что карма этого чемоданного жителя оказалась такой, что его чакры сместились со своих обычных мест и наложились друг на друга. А именно: вишудха совпала с манипурой, аджня — со свадистханой, а сахасрара наложилась на мулодхару! И только анахата-чакра осталась на своем месте, но спрашивается, что это меняет?.. Нет, я все-таки вижу, что вам трудно понять, о чем я говорю. Чтобы вам было яснее, представьте себе себе вертикальный шест, вдоль которого расположены семь чакр. Итак, нижний конец шеста — это что? Эйнштейн-сейгоши, ответьте, пожалуйста.

— Нижний конец — это мулодхара, — бойко ответил самый молодой, но, по всей видимости, подающий набольшие надежды приближенный Учителя.

— Правильно, — похвалил его Учитель. — А теперь вы, уважаемая Диана-ши. Что будет находиться на самом верхнем конце?

Со своего места поднялась симатичная чемоданная жительница в кокетливо повязанном шейном платочке и, немного подумав, сказала:

— На верхнем конце будет находиться сахасрара-чакра.

— Совершенно верно, Диана-ши. Постойте, не садитесь. А середина шеста — это что?

— Середина — это анахата, — сказала Диана-ши, бросив заинтересованный взгляд на Коллекционера.

— Правильно! Теперь я вижу, что вы представляете, о чем идет речь. Так вот, у того чемоданного жителя, о котором я рассказываю, этот шест как бы переломился посередине и сложился пополам, в результате чего самая верхняя чакра наложилась на самую нижнюю, вторая сверху — на вторую снизу, третья сверху — на третью снизу, а та, что была посередине, так и осталась на своем месте, но теперь стала как бы верхней. Вы скажете: «Нет, такое невозможно! Учитель нас просто разыгрывает. Такого просто не может быть! Об этом не написано ни в одной из сутр!» Вот это я и называю фиксированными идеями. Я хочу сказать, что те, кто так скажет, находятся во власти фиксированных идей. Потому что то, что я вам сейчас рассказал, — это не плод моего вображения и не специально придуманный пример. Сегодня я встретил моего любимого ученика из прошлой жизни. И если бы я был подвержен фиксированной идее о том, что чакры должны располагаться в строго фиксированном порядке, то как вы думаете, смог бы я его узнать? Думаю, навряд ли. И тем не менее, я его не только сразу узнал с первого взгляда, но и дал ему ряд наставлений в практике, чтобы он смог быстрее достичь Освобождения.

Верующие восторженно зашумели.

14. — Это — обо мне! — с гордостью прошептал Чемодаса.

— О тебе? — удивился Коллекционер, — Так ты и раньше был его учеником?

— Да. Учитель меня сразу вспомнил. Ему это — раз плюнуть, ведь он помнит все свои прошлые жизни!

— А ты?

— А я хоть и не сразу, но тоже вспомнил. Действительно, в прошлой жизни, то есть когда я еще жил в Чемоданах, у меня в первом классе был похожий учитель. Только тогда он был постарше и без бороды.

— Понятно, — сказал Коллекционер.

Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку и увидел, что окна в Чемоданах уже не светятся, а по направлению к столу движется толпа чемоданных жителей.

Книга XVII. (1-я Судей)

1. — Смотри! Кто-то поднимается, — сказал Чемодаса. — Не иначе как опоздавшие. Что сейчас будет! Учитель ужас как не любит, когда опаздывают. Но, с другой стороны, когда совсем не являтся, он еще больше сердится. Был тут один: все ходил-ходил, обещал сделать пожертвование, а потом как в воду канул… Небось, сейчас застрянут. После потопа лифты совсем разладились, а починить — руки не доходят. То лекция, то семинар, то интенсивная практика…

Все-таки иногда лифты работали исправно. Энергичной, средних лет чемоданной жительнице с сумкой-планшетом через плечо и небрежно обернутым вокруг шеи клетчатым шерстяным платком чрезвычайно повезло. Вызвав первый попавшийся лифт, она спокойно вошла в кабину и даже не успела вытащить зеркальце, чтобы поправить прическу, как оказалась наверху, прямо перед лицом Коллекционера. Нимало не смутившись, она окинула его критическим взглядом и поздоровалась, немного официально, однако вполне дружелюбно, после чего сразу же, не дожидаясь ответа, повернулась к нему спиной и решительно направилась к месту, где проходил семинар. Завидев ее издали, Учитель остановился на полуслове и молча, с обреченным видом, наблюдал ее приближение.

2. Изящно пройдя между сидящими на полу слушателями, дама подошла к нему вплотную и строгим голосом произнесла:

— Прошу прощения. Кто здесь гражданин Подкладкин Григорий Федорович?

Учитель грустно улыбнулся.

— Уже не узнаете, Маргарита Илларионовна?

— Попрошу со мной в личные разговоры не вступать, — сухо ответила дама. — Я здесь как официальное лицо, и будьте любезны отвечать без околичностей. Конечно, если вы отрицаете, что вы — Подкладкин, тогда — другое дело. Тогда мы это так и оформим, — и она полезла в свой планшет, видимо, намереваясь взять с Учителя официальную расписку в том, что он — не Подкладкин.

Но Учитель, явно задетый ее словами, вновь принял гордую позу и сказал, обращаясь как будто к одной Маргарите Илларионовне, но в то же время так, чтобы его слышали все присутствующие.

— А-а! Теперь я наконец-то понял, чего вы от меня ждете. Мне все ясно. Дело в том, что мои враги, — объяснил он верующим, — уже давно, через враждебно настроенные средства массовой информации, распространяют слухи, будто бы я встал на путь тотального отрицания. И вот теперь, именно на этом, они решили меня поймать. Они хотят, чтобы я сделал официальное заявление о том, что я — это не я. А потом это заявление они используют против меня в суде, чтобы объявить меня недееспособным, а вас всех призовут в свидетели. Вот что они замышляют и какие вынашивают планы.

3. Среди верующих прошел ропот негодования. Маргарита Илларионовна возвела глаза к потолку и многозначительно вздохнула.

— Конечно, сами они считают свой замысел очень сложным и хитроумным, — продолжал Учитель. — Не исключено, что они трудились над ним долгие месяцы, максимально задействовав свои умственные резервы…

Некоторые из его слушателей догадались, что в этом месте стоит засмеяться, и немедленно отреагировали.

— … Но мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что этот замысел очень прост и наивен. Вы, конечно, спросите, как мне это удалось?

— Вот именно! — не глядя на Учителя, саркастически проговорила Маргарита Илларионовна.

Но Учитель, словно забыв об ее существовании, говорил теперь только с верующими: