Analyste

Агентурная разведка КГБ — человек, соблазнивший до состояния умопомрачительной любви врачиху с базы и в фальшивых слезах признавшийся ей, что работает на американцев, — донесла о нескольких израильских военных, погибших очень странным образом. Когда один из присутствовавших на брифинге поинтересовался, о чем идет речь, начальство рассказало об укусах страшно ядовитой и неведомой рептилии, синдроме «выжатой губки» и удаленных хирургическим способом глазах одного из пострадавших. В случае последнего удаление глаз, по всей видимости, и послужило причиной смерти, так как других внешних и внутренних повреждений, кроме массивного кровоизлияния в мозг — следствия болевого шока, отмечено не было. Все присутствовавшие со знанием дела согласились: да, обстоятельства гибели сотрудников базы действительно не напоминали симптомы отравления сдавшимися микробам кошерными консервами. Как только прозвучала фраза о глазах, удаленных хирургическим способом, Полковник насторожился и немедленно вспомнил о своем приключении в Анголе и о серии таинственных убийств, случившихся в алмазном бизнесе в последнее время. Тем более что он-то как раз и был ответственным за выяснение того, что за ними стояло.

Наконец, после специально сделанной паузы и значительного взгляда в сторону Полковника, начальство сообщило последнюю интересную подробность. Помните ли вы, спросило начальство Полковника интригующим баритоном, о радиомаяке, имплантированном исчезнувшим аналитиком ангольской резидентуры в тело загадочного мутанта? Удивленный Полковник подтвердил, что, да, конечно, он никак не мог забыть о такой детали. Так вот, продолжило начальство, наш спутник вновь засек этот сигнал примерно в полночь в пустыне Негев и «вел» его в течение нескольких часов. Начальство опять сделало драматическую паузу и наконец, не выдержав, вывалило затаившим дыхание шпионам правду-матку: «Время повторного исчезновения и маршрут движения радиосигнала маяка полностью совпадают с показаниями инфракрасной камеры спутника американцев, следившей за похищенным контейнером с бомбой. Товарищ полковник, мы имеем дело с вашим старым знакомым!» За этим известием последовал оживленный шум и поздравительные похлопывания изумленного Полковника по крепкой спине.

После брифинга перешли к постановке задач. Задачи были одновременно просты и тем не менее вызывали вопросы по крайней мере у одного из присутствовавших. Конечно, найти кошмарного мутанта и отобрать у него украденную бомбу трудно, но вполне возможно (с радиомаяком-то в заднице!) при использовании всех имеющихся ресурсов. Лишь Полковник, имевший свою версию того, кто он, этот мутант, и где он сейчас находится с означенным термоядерным устройством, испытывал определенные сомнения, что это когда-либо произойдет. Он на секунду представил себя встающим среди удивленных коллег и поощрительно глядящего начальства и объявляющим, что царь-бомбу похитил ангел из загробного мира. М-да… В общем, Полковник решил промолчать. И, разумеется, правильно сделал.

Следующие сорок минут он провел, запершись в своем кабинете. Если бы его в это время увидел посторонний, то он мог бы решить, что слишком молодой полковник просто сидит, тупо уставившись на портрет Президента. На самом деле в эти сорок минут офицер ГРУ разработал и спланировал еще невиданную в истории спецслужб всего мира операцию. О которой, к сожалению, даже в случае успеха он не смог бы никогда и никому рассказать. Когда он в конце концов вышел из состояния транса, то потратил следующие два часа на общение с госпиталями и тюрьмами ГРУ. Если бы его подслушивал посторонний, он бы изумился задаваемым Полковником вопросам, так как они касались довольно странной темы. Почему-то начальника одного из самых таинственных отделов «Аквариума» интересовали настоящие и бывшие сотрудники учреждения, которые находятся при смерти или должны отправиться в мир иной не по своей воле и, самое важное, в ближайшее время. К удивлению и радости Полковника, на родную организацию можно было положиться: таковые у нее оказались.

Выяснилось, что в тюрьмах имеются два кандидата на тот свет. Один из них был предателем, решившим поправить свое материальное положение, попытавшись сбежать в Великобританию с корпоративным компьютером, чей «винчестер» был набит достаточно чувствительной информацией. Гаденыш даже не подозревал о том, что его любимая жена немедленно доложила о гнусных планах начальству и таким образом значительно поправила свое материальное положение, ухудшив его ситуацию значительным и бесповоротным образом. Второй был спецназовцем, а потом оперативником-мок-рушником, который, следуя вполне логичной стезей, решил несколько поменять свою карьеру и стать наемным убийцей. К его несчастью, в один прекрасный день ему заказали не очередного бандита или коммерсанта-кидалу, а действующего офицера ГРУ, подрабатывавшего «крышеванием». Последовавшие за поимкой вполне искренние раскаяние и готовность искупить свою вину уже не могли помочь. Поскольку ГРУ традиционно не утруждало себя судебными формальностями и поскольку в отличие от остальной России в этом учреждении не придерживались моратория на смертную казнь, оба неудачника ожидали неминуемой и (также традиционно) мучительной смерти.

Гораздо менее шансов у Полковника было найти умирающего праведника, который бы пригодился ему для запланированной операции. Праведников в ГРУ, которые могли бы рассчитывать на свидание с ангелами, не было и быть не могло по определению. Но, по счастливому стечению обстоятельств, как раз в данный момент в центральном госпитале организации умирала мучительной смертью от рака его бывшая преподавательница иностранных языков. Полковник был одним из ее лучших и любимых учеников. По счастью, преподавательница с характерной кличкой «мама Тереза» была старой девой, хорошим человеком и набожной христианкой. Что, естественно, тщательно, как ей казалось, скрывала от своего работодателя на протяжении десятков лет. Равно как и свое далеко не рабоче-крестьянское происхождение. Она была настолько хорошим специалистом и в то же время наивно-добрым человеком, что ни при Сталине, ни при Брежневе ни у одного сотрудника шпионского царства так и не поднялась рука ее заложить. К ней-то Полковник и направился немедленно по получении вышеупомянутой информации. После чего ему предстояла беседа с неудачником-убийцей, и если бы тот из злого принципа отказался выполнить одно необычное поручение, Полковнику пришлось бы пообщаться еще и с неудачником-предателем. Итак, в отличие от начальства и прочих своих коллег Полковник был почему-то уверен, что царь-бомба избранного народа окажется не в Чечне или горах Пакистана, а в гораздо более отдаленном месте.

Глава 10

Общежитие кульпиток в светлом граде Молло носило столь благозвучное название не совсем заслуженно: это был всего лишь чистый и теплый барак, дизайн которого райские службы почерпнули у «архитектора» концентрационного лагеря Освенцим. Трусоватый немчура несказанно обрадовался возможности выбраться из Ада хоть на короткое время, и, полный благодарности, вложил в общежитие им. Св. Вероники (официальное название нескольких рядов похожих друг на друга зданий) весь свой архитектурный и инженерный талант. В результате получилось нечто, внешне напоминающее казармы 10-го Римского легиона и одновременно место постоянной дислокации дивизии «Великая Германия». И то, и другое вызывало неприятно пугающие ощущения у праведников, имевших смешанные воспоминания о незабвенных временах как Империи, так и Третьего Рейха. За это немчуру турнули обратно в Геену Огненную, где ему и суждено было теперь бесконечно страдать без возможности помилования в дружеской компании садистов из израильской Моссад, унесенных в Ад бомбой палестинского боевика. Неофициальным же названием общежития (неизбежно!) стало «Освенцим».

В этом-то бараке и проводила свою последнюю бессонную ночь в Раю сероглазая Мари из Лиона.

Она даже не удивилась, когда к ее койке, стоявшей в ряду десятков других похожих предметов интерьера, подошла капо восточного крыла — рослая лесбиянка из Буэнос-Айреса, из ревности зарезавшая свою юную любовницу, — и осторожно прошептала, что с нею хотят поговорить. Когда Мари молча встала и начала собирать вещи, капо не стала ее торопить и говорить, что это преждевременно: обе понимали, что в казармы им. Св. «как-там-ее?» Мари более не вернется.