Analyste

— Тебе действительно больше нечего мне сказать?

Аналитик попытался собраться с хаотично бегающими как разбуженные тараканы мыслями. После неудачной попытки понять, что с ним происходит, он все же набрался смелости и произнес то, что после озвучивания оказалось, к его глубокому удивлению, чистой правдой:

— Я люблю и хочу тебя! Ты — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Мне все равно, что ты делала и с кем была. До сегодняшнего дня единственное, что я хотел, — это быть с тобой. Я не знаю, что со мною произошло, но, к сожалению, теперь я уверен лишь в одном: где бы я ни оказался и что бы я ни делал, пока я жив, я буду по-настоящему желать лишь одну женщину — Мари из Лиона. И сделаю все, чтобы хоть как-то помочь ей. Несмотря ни на что. Прости меня!

Лена задохнулась от боли. Когда Аналитик попытался обнять ее, она устало отвела его руки и отвернулась.

— Ты вычеркиваешь меня из своей книги порядочных мужчин? — попробовал пошутить наш герой.

— Такой книги у меня отродясь не было, — ответила она, опять повернувшись к нему, — потому что порядочных мужчин я еще не встречала. Есть у меня, правда, еще одна книга, и пока ты в ней остаёшься. Как все-таки странно: быть самой красивой женщиной в мире и не суметь удержать наконец найденного избранника. Еще одно разочарование! Только теперь в самой себе! — Лена печально улыбнулась. — По крайней мере сохрани то, что я тебе дала. Иди! Я тебя отпускаю!

По тесным и опаленным Альфой Центавра улицам райского града Джебуса шли две прекрасные и сильные, но горько плачущие женщины и страдающий добрый и мужественный мужчина. Все они любили, были любимы и в то же время несомненно и глубоко несчастны. И Бог, Вездесущий и Всевидящий, в очередной раз подивился тому, как его создания, получившие от него так много, умудряются в глупости и самонадеянной гордыне своей вновь и вновь растерять данное им сокровище. И что он, во всей своей бесконечной мудрости и славе, ничего не может с этим поделать. Даже если бы построил в шеренги легионы ангелов и заставил их заорать на всю вселенную «Аллилуйя!». И потому он, Всемогущий, в эту минуту тоже плакал от печали и бессилия.

В этот час, когда Бог был в очередной раз занят мыслями о своих несчастных детях в Раю, его не менее несчастные создания на Земле по заведенным издавна обычаям по-прежнему работали, спали, размножались и убивали. На Ближнем Востоке, в пустынной части земли избранных, сейчас была ночь. Ночь была тихой, холодной и звездной. Часовые, находившиеся в тщательно замаскированных убежищах, расположенных по периметру закопанного глубоко в землю бункера № 7 на базе истребителей-бомбардировщиков F-16, ежились в своих теплых плащах, но были довольны. Холод обжигал, зато помогал не заснуть, особенно незадолго до рассвета, когда демоны пустыни с удвоенным усердием пытались закрыть глаза людей своими липкими пальцами. Бункер окружали десятки укрепленных ангаров с самолетами, каждый из которых, управляемый прекрасно подготовленным и фанатично преданным своей стране летчиком, был способен изменить ход очередной войны с арабами, если бы на то опять была воля Господа. Тысячелетия скитаний и страданий избранного народа научили его, что, несмотря на многократные обещания, якобы когда-то данные Богом, надо рассчитывать не только на его бездонную щедрость, но и на запасы самого современного и страшного оружия.

Поэтому много лет назад избранный народ в лице уважаемых мужей — по-древнему бородатых и по-современному бритых — принял решение начать свою масштабную ядерную программу, на которую не пожалели ни скудный бюджет тогда еще бедной страны, ни огромные пожертвования диаспоры. Не оглядываясь на законы, затраты и простую этику международных отношений, десятки преданных ученых, шпионов и бизнесменов в течение каких-то двадцати лет украли, купили и достали все необходимое для создания нескольких десятков ядерных боеприпасов. Первые атомные бомбы избранного народа были примитивны. Над ними посмеялся бы любой техник-сборщик из американских и советских лабораторий. Пока одну из бомб не взорвали у побережья Южной Африки, не было уверенности даже в том, что устройства смогут сдетонировать и причинить хоть какой-либо вред, кроме испуга и радиоактивного заражения, самому страшному и заклятому врагу — ишмаэлитам.

С течением времени, однако, ядерная программа Обещанной Земли становилась все более развитой и совершенной. Ученые и инженеры, эмигрировавшие из Советского Союза и США, смогли не только многократно повысить мощность первых боеприпасов, но и создали «ковчег» — мощную, в несколько десятков мегатонн, водородную бомбу, которая бы использовала атомный заряд, эквивалентный сброшенному на Хиросиму, всего лишь в качестве детонатора для начала термоядерной реакции. «Ковчег» был создан на самый крайний случай и мог быть применен лишь тогда, когда не оставалось бы надежды на сохранение недавно воссозданного государства избранного народа. Что, согласно древнему учению Торы, означало бы конец света.

Последняя надежда и технологический шедевр избранного народа представлял собой достаточно компактное устройство, упакованное в цилиндр из зеркально отполированного алюминия и помещенное с черным юмором, часто свойственным хранителям оружия массового поражения всех армий мира, в точную копию Ковчега, изготовленного по спецификациям, данным в Ветхом Завете. То есть на одном из самых засекреченных складов на Земле хранился гроб из ливанской акации длиной в метр десять, шириной в шестьдесят шесть сантиметров и такой же высоты. Гроб был обильно украшен золотыми деталями, включавшими двух крылатых херувимов, сидящих на саркофаге лицом друг к другу. Опять же ради смеха лица херувимов воспроизводили облик великих сионистов современности. Глумливая мысль спрятать бомбу в ковчег пришла в голову военных уже после ее изготовления, а потому тот удивительный и необъяснимый факт, что она идеально вписалась в библейские размеры ящика, тут же и навсегда убил малейшие дополнительные позывы к веселью.

«Ковчег» находился в ничем не примечательной комнате бункера на глубине десяти метров под песком, за несколькими герметично закрывающимися металлическими дверями и под защитой сложной и многоуровневой системы охраны. На случай необходимости боевого применения имелась и лифтовая шахта, способная поднять устройство на поверхность для водружения на F-16 в течение максимум получаса. Ближний Восток не очень велик с точки зрения географических размеров. Саму страну избранных теоретически можно было бы пролететь за несколько минут на самолете и проехать за несколько часов на танке (со всеми вытекающими для избранного народа печальными последствиями), а потому во время неизбежно предстоящего очередного и, может быть, последнего кризиса в этой части мира каждая минута могла стать бесценной.

Никто из охранявших авиабазу и бункер не знал точно, что находится за многотонными металлическими дверями, хотя слухи ходили всякие. Слухи — не выходившие, впрочем, за пределы базы и ограниченного круга фанатичных патриотов — говорили в том числе и о спрятанном здесь древнем и загадочно пропавшем тысячи лет назад Ковчеге — хранилище скрижалей и главном оружии завоевателей земли Ханаанской. По иронии судьбы, те, кто обсуждал слухи, верили в чудесную силу саркофага из акации, содержащего не ядерную бомбу, а каменные пластины с вырезанным в них Законом, способные принести победу любой обладающей ими армии. Что ж, то, что хранилось в проклятом ящике, действительно могло решить исход любой битвы. Правду о его содержимом знали лишь командир базы, высшее руководство страны и три техника, непосредственно обслуживавших устройство. Командир базы и техники были, по утверждению полусумасшедших раввинов, проследивших их генеалогию, потомками Аарона и его сыновей, которых брат Аарона — Законодатель — определил в первосвященники.

После того как цилиндр бомбы идеально списался в ковчег, техники уже без особого удивления восприняли приказ носить во время работы над бомбой балахоны из белого льна высокого качества с деталями, вышитыми золотом, а также синей и красной шерстяной ниткой: в строгом согласии с предписаниями Ветхозаветного Закона.