Analyste

В освещенном факелами коридоре их нетерпеливо поджидали несколько ангелов с суровыми ликами, в темно-матовой титановой броне и шлемах, сделанных явно где-нибудь на Урале. Среди них выделялся ростом и кожаным эсэсовским плащом ангел с отталкивающе красивым лицом, уже знакомый читателю под именем Уриэля. В этот раз Уриэль щеголял еще и черным выглаженным галифе, до зеркального блеска отполированными хромовыми сапогами и висящим на кожаном поясе «вальтером» 41-го года производства. Начищенная пряжка, как и можно было бы ожидать, содержала уже знакомую надпись «С нами Бог!», только теперь на немецком языке. По-видимому, подвиги войск СС произвели неизгладимое впечатление на жертву блох, повелителя зомби и похитителя термоядерного оружия.

Увидев наконец Мари, Уриэль улыбнулся.

— А ты действительно хороша, грешница!

На что та, промолчав, ответила холодным взглядом опытной обитательницы пенитенциарной системы потустороннего измерения. Внезапно в отдалении послышался шум хлопающих крыльев. Через мгновение в коридоре раздался топот солдатских сандалий, и появилась вторая группа ангелов. У этих, в отличие от прибывших с Уриэлем и имевших черную окантовку крыльев, и в одежде, и в оперении преобладал белый цвет. Во главе вновь появившихся был помощник Михаила. Две группы ангелов автоматически сплотились в боевые порядки и настороженно смотрели друг на друга, положив мускулистые руки на рукоятки коротких, по образцу древнеримской пехоты, огненных мечей. Эта сцена напомнила невольно улыбнувшейся Мари встречу королевских мушкетеров и гвардейцев кардинала у дверей в парижский бордель. В воздухе запахло высокопрофессиональной дракой в лучших традициях земных спецслужб.

— Как я рад видеть моих братьев в этот неурочный час! — нарочито сладким голосом выговорил Уриэль, засунув за пояс пальцы, облаченные в черные лайковые перчатки. Мерзавцу не хватало лишь фуражки с высокой тульей, монокля и «шмайсера» на плече.

— Надеюсь, Законодатель прислал вас за тем же, за чем нас прислал Михаил, — гораздо менее сладким голосом ответил помощник архистратига, — сопроводить свидетельницу в безопасное место.

— Мое сердце сейчас разорвется от боли, брат мой! — продолжил ломаться поклонник Третьего Рейха, доставая из кармана кожаного пальто внушительно выглядевший пергаментный свиток с ярко светящейся подписью. — Но нет, Высший Совет в лице Законодателя послал нас по несколько другому вопросу. Дело в том, что власти Ада затребовали обратно кульпитку Мари из Лиона, и иерархи решили удовлетворить их просьбу. Указанная кульпитка будет сейчас же препровождена нами в упомянутую юрисдикцию.

— С каких это пор мы принимаем во внимание указания из этой помойной ямы? — возмущенно ответил помощник Михаила. — К тому же ты должен прекрасно знать наши порядки, согласно которым лишь архангелы Михаил и Гавриил отдают приказы на экстрадицию. Или ты слишком долго жил в Аду, братец?

Все присутствовавшие ангелы заухмылялись, неизбежно вспомнив недавнее скандальное прошлое хранителя Ворот Ада. Уриэль побледнел еще больше, но взял себя в руки.

— И, разумеется, ты прав! Но ты должен помнить и исключение из правил: по своему желанию наше учреждение может покинуть любой кульпит. Каковое, не сомневаюсь, сейчас и подтвердит вам наша очаровательная Мари. По которой, кстати, плачет ее единственная дочь-инвалид. Правда, Мари?

Из того же кармана Уриэль медленно достал измятый лист бумаги с кривыми детскими каракулями и протянул его страшно побледневшей Мари. Та на секунду закрыла глаза. Обе группы ангелов напряженно смотрели на нее. Наконец, приняв решение, она открыла глаза и твердо сказала:

— Да, я вернусь в Ад, к своей дочери!

Уриэль с облегчением улыбнулся своей неестественной улыбкой:

— Ну что ж, можно считать проблему решенной!

— Мари, — в последний раз обратился к ней посланец Михаила, — ты понимаешь, чем твое отсутствие в суде может грозить обвиняемому по имени Аналитик?

— Да, я понимаю, — на этот раз с трудом выговорила несчастная женщина, — но у меня нет выбора.

Помощник архистратига молча поклонился ей и Уриэлю, ответившему ему еще более преувеличенным и глубоким поклоном, и удалился, дав знак своим подчиненным следовать за ним.

Этой же ночью во дворе уединенной виллы недалеко от Эдема, при свете двух уже взошедших лун и нескольких масляных светильников, сидела Лена. Загадочная красавица с бурным прошлым и непонятным настоящим задумчиво смотрела на звезды, тихонько шевеля тонкими пальцами. Из дома послышались осторожные шаги, и в мерцающем свете появилась высокая зловещая фигура в черном плаще с капюшоном. Лена без удивления и страха молча смотрела на незваного гостя, который, сняв капюшон, оказался Египтянином.

— Приветствую тебя, прекрасная, в этот вечер!

— В эту ночь, — невозмутимо поправила его Лена. — Мы, кажется, уже где-то встречались.

— Я мог являться тебе в сновидениях, — ответил польщенный Законодатель, — это часто случается с много размышляющими о праведном ведении жизни.

— Уж кто-кто, а я не так часто думаю о праведном ведении жизни, чтобы из-за этого меня угораздило увидеть тебя в сновидениях (тут Лену даже передернуло). Тебя же, святой отец, я последний раз видела в одном из адских борделей. И даже помню, с кем!

Улыбка Египтянина несколько потускнела, и он погладил широкой ладонью лысую голову. Стало понятно, что развивать беседу в направлении, предложенном обитательницей виллы, ему совсем не хотелось.

— Ну что ж, как скоро ты сама вспомнила о своей профессии… Я, между прочим, знаю, что ты пользуешься покровительством архистратига, и, честно говоря, прекрасно понимаю его. Сначала я был удивлен, так как Михаил никогда не славился своими любовными похождениями. По-моему, у него их и не было: уж слишком он суровый и честный солдафон. Но, увидев тебя, я должен отдать должное старому воину: он действительно выбрал самую…

— Я сейчас покраснею, святой отец! — перебила его Лена, хотя по ее тону было ясно, что вот краснеть-то она точно не собиралась. — Вы что, пришли сделать мне альтернативное коммерческое предложение?

Египтянин со значением, мысленно раздевая, ощупал взглядом все длинное роскошное тело гетеры.

— Нет ничего такого, что дает тебе Михаил и чего не мог бы дать я. Так что я готов принять тебя в любой момент, и чем скорее, тем лучше. Но сегодня я пришел поговорить об ином.

— О чем же?

— Я пришел поговорить о предстоящем суде над неким нарушителем спокойствия и благолепия по имени Аналитик.

Лена изменила позу и жестом предложила несимпатичному старикану присесть. Тот подобрал полы рясы и, кряхтя, опустился на низкий топчан, покрытый шкурой тигра. Откашлявшись, он продолжал:

— Я знаю, что ты была в трапезной во время известного погрома, учиненного этим мерзавцем. И я хочу, чтобы ты выступила свидетельницей обвинения. Рассказав всю правду о том, как Аналитик хулил Божьи порядки и надругался над святыми.

— М-да, — в раздумье откликнулась Лена. — И с какой такой, позвольте, благодати я буду лжесвидетельствовать против единственного порядочного мужчины, оказавшегося в этой забегаловке? Ты же сам, Египтянин, в своем Законе и завещал не заниматься подобными вещами!

— Закон этот не мой, а Божий…

— Брось, не верю! Так все же почему я должна помогать тебе в этом грязном деле?

— Потому что, курва, — потерял терпение Египтянин, — если поможешь, я оставлю тебя в покое! И, может быть, если тебе повезет, то даже возьму в свою постель!

— Что ж, не надо мне ни золота, ни драгоценных камней, но вот такую возможность — оказаться с тобой между двумя простынями, — такого я, конечно, пропустить не смогла бы! — ехидно засмеялась Лена. После чего опять уставилась на звезды и зашевелила пальцами правой руки.

— Так ты согласна?! — с угрозой в голосе настаивал Египтянин. — Я не тот, кто приходит посреди ночи к таким, как ты, чтобы шутки шутить.

Тут он невольно посмотрел в то место звездного неба, куда устремила внимательный взгляд наглая девка. И вздрогнул, потому что вдруг померещилось ему, будто мерцающие точки светил одного из созвездий двигались по кругу, как бы повинуясь шевелящимся пальцам гетеры. Он потряс головой, избавляясь от наваждения.