Бытовая химия

Выдохшиеся, мы начали медленно натягивать и застегивать одежду: счастливые, удовлетворенные и, честно говоря, не на шутку гордые собой.

– Было хорошо, – просияла Джордж.

– Да… так и должно было быть, хотя – сколько это может еще продолжаться? Когда я смогу тебя снова увидеть?

– Хмм… не знаю. Когда тебе удобно? Когда ты снова можешь сбежать от Сары?

– О господи, я могу сбежать от Сары в любой момент. Ты просто скажи, когда ты свободна в следующий раз, как можно скорее, и я конечно же буду тут как тут.

– Ну, мне нужно съездить… Что это было?

– О чем ты?

– Ш-ш-ш… – она прислушалась. – Писк. У тебя только что что-то пропищало.

– У меня пропищало? Что ты имеешь в виду? – засмеялся я. – Я не… – я разом прекратил смеяться. С диким рвением я схватился за чехол с моим мобильным и вытащил его рывком. Он как раз звонил кому-то. Я настроил его так, что, когда он работал, он периодически подавал сигнал и показывал, сколько минут я проговорил за последний звонок. Он был включен, он звонил, и на экране была надпись «Сара». В качестве эксперимента я поднес его к уху, так можно слушать, как тикает бомба. На другом конце не было звука, но звонок был сделан.

Я ударил пальцем по кнопке, чтобы повесить трубку, и посмотрел на часы.

– Что там? – спросила Джорджи нетерпеливо.

– Сара.

– Сара была у телефона? – выдохнула она. – Что? Она тебе звонила или…

– Нет-нет, я ей звонил…

– Как это? Быстрый набор?

– Наверное. Или голосовой набор: я запрограммировал телефон так, что он звонит некоторым людям, если назвать их имя. Нужно нажать всего одну кнопку. Если она была случайно нажата, пока мы… сама понимаешь и потом один из нас назвал ее имя достаточно громко, чтобы телефон воспринял это как команду, то ее номер был набран автоматически.

– Господи.

– Чертовы телефоны, – сплюнул я. – Чертовы идиотские мать твою мобильные блин телефоны.

– Значит, Сара слышала…

– Нет, звонок был на ее мобильный. А она всегда выключает его, когда на работе.

– Фу-у-у, – Джорджи откинулась назад, с облегчением облокотившись о стену.

– Никакое не «фу-у-у», черт возьми. Звонок просто перевелся на ящик голосовой почты. Сразу после работы она включит телефон, а там написано «новое сообщение», и в качестве угощения ей предложат запись нашего траха.

– А она будет знать, что это мы? Разве мы что-нибудь говорили?

– Я не помню. Но она знает, что это с моего телефона, и я уверен, она поймет, что это трах. Знаешь, трах легко различить, как думаешь?

– Да… к тому же, мне кажется, мы все-таки что-то говорили.

– Да… мне кажется, говорили… – Меня прошиб холодный пот. Мои конечности заныли, и тысячи мыслей зароились в голове. Я не мог задержаться ни на одной из них, потому что до того, как я мог довести одну до логического конца, другая, еще ужаснее, уже занимала ее место.

Джорджи кусала губу.

– Когда Сара заканчивает работу? – спросила она.

– В половине шестого. У нас есть… – я снова глянул на часы… – сорок девять минут до того, как она включит телефон.

VII

Глава 11

– Когда мы будем в Эдинбурге? – спросила Джордж.

– По расписанию поезд приходит в 16.52, но он опоздает.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это чертов поезд, – ответил я. По выражению лица Джорджи было понятно, что можно было бы сказать это и с меньшим раздражением. – Извини… Извини меня. Просто я… – Я поцеловал ее в щеку и обнял. Я обнял Джорджи очень крепко. Как будто, если бы я прижимал ее к себе так сильно и мы были совсем близко друг к другу, я был бы спасен. Мы оказались бы друг в друге: наше единство стало бы неразрушимо и существовало бы параллельно всему миру. Изолированное. Защищенное.

– Я не могу дышать, – сказала Джорджи.

– Я знаю, – отметил я, – я тоже. Весь словно сжатый кулак…

– Нет, я не могу дышать – ты душишь меня.

– А, понятно… – Я отпустил ее и отступил назад на полшага. – Извини.

– А что, если поезд придет вовремя? Ты сможешь добраться до ее магазина до того, как Сара закончит работу?

– Ну… я не знаю. Да. От станции пешком тридцать восемь минут. А если бы я поймал такси, у меня была бы в запасе куча времени… но видишь ли, все зависит от поезда, да и смогу ли я поймать такси в это время дня, во время фестиваля?

– Тогда все будет в порядке.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что лучше всего думать именно так. Позитивная визуализация, как говорят терапевты. Ну, или это скорее имеет отношение к личным отношениям…

– Может быть, позвонить твоему терапевту и узнать, какая визуализация работает в поездах?

– Эта как раз и сработает. Она едина, так сказать. Наша личная энергия влияет на внешний мир. Если ты веришь, что все будет в порядке, то все будет в порядке.

– Сомневаюсь.

– Будет… а даже если и нет, ты все равно будешь лучше себя чувствовать, по крайней мере, внутренне.

– Я думаю, что нужно всегда настраиваться на самое худшее. Потому что именно оно и случится, хотя бы будешь готов к тому, что так оно и будет.

– Слишком негативное мышление, Том.

– Просто реалистичное.

– Хм-м… Может, выйдем из туалета?

– Подожди.

– Что?

– Подожди секунду. Это серьезный шаг для меня.

– Что?

– Выход наружу. За дверью нас ждет реальный мир. Психологически выход из этого туалета – серьезный шаг.

– Хорошо.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Готов? – спросила Джордж.

– Я… нет, еще секунду. – Я снова вдохнул и медленно выдохнул. – Хорошо, давай попробуем.

Мы вернулись на свои места, и начался истинный ад. Я посмотрел на часы – 16.43. У меня оставалось сорок шесть минут, чтобы добраться до Сары. Каждые двадцать секунд я гипнотизировал часы и извергал ругательства. Меня поглотило чувство полной беспомощности, словно я ехал в «тюремной клетке». Я стучал костяшками по столику, просто чтобы занять себя любой физической деятельностью, найти какой-то выход. Сорок две минуты. Господи, время струилось медленно, словно кровь из порезанной артерии. Я расплющил лицо по оконному стеклу, стараясь разглядеть, не приближается ли вокзал? Нет, конечно, нет. Я пытался выявить хоть какие-то признаки, которые подсказали бы мне, что мы совсем близко к «близко». Я искал именно надежду. Но видел только железнодорожные шпалы. Затем мое отчаяние перескочило в новую стадию – осталось тридцать восемь минут: уже пора быть на вокзале. Если до этого мы отчаянно молились о том, чтобы поезд поторопился, дав мне как можно больше времени, то теперь я констатировал, как на глазах с каждой секундой угасают шансы осуществить задуманное. Каждое тиканье часов ножом распарывало мне грудь. Тридцать семь минут. О боже!

Потом просвет: вокзальный гудок, и машинист объявил, что мы подъезжаем к Эдинбургу. Я вскочил на ноги и заорал в ближайший громкоговоритель:

– Как раз вовремя, сволочь!

Учитывая, что дело было в Великобритании и в поезде, все пассажиры сделали вид, что ничего не слышали.

Я ринулся к двери. За мной следовала весьма озабоченная Джордж. Ну, честно говоря, она могла бы кричать как свинья резаная, и все равно выглядела бы сдержанно в сравнении со мной. Дымящийся от нетерпения, я кипел в ожидании у двери, но прошло еще около минуты до того, как мы въехали в Эдинбург. А потом последовало объявление: «Двери останутся закрытыми, пока поезд полностью не остановится», если я когда-нибудь узнаю, какой урод из комитета по безопасности на железнодорожном транспорте придумал это правило, я врежу этой твари по полной программе.