Приключения вертихвостки (СИ)

Сейчас я заботилась не только о собственной безопасности. Я до сих пор чувствовала легкие укоры совести от того, что Дэвик пострадал из-за меня. И хотя моей вины здесь не было и быть не могло, но все же чувство то ли досады, то ли еще чего-то неприятного, оставляющего в душе осадок, тихонько притаилось внутри меня. Это и заставляло меня быть предусмотрительной и осторожной.

Дэвик, мой самый надежный в мире нотариус, хранитель моего будущего благосостояния и прочая, и прочая, до сих пор отсиживался в Европе. Я его понимала. После того злополучного выстрела, он, не отличавшийся храбростью, которая в его профессии часто с лихвой заменяется осторожностью, предпочитал не рисковать. До моего вступления в наследство он решил, что самым безопасным местом для него будет город вальсов и дворцов — Вена. Австрия всегда славилась педантичным исполнением законов, и нотариусу там было комфортно, как в раю. Да и мне теперь просто надо было продержаться еще каких-то два месяца!

Единственное, о чем я действительно сожалела, так это о том, что мне придется расстаться с художником, музыкантом и моей замечательной «француженкой». Но я надеялась, что смогу вернуться к ним, как только все утрясется. Я позвонила всем по очереди и объявила, что у них должен вскоре наступить небольшой, но очень оплачиваемый отпуск. Гитарист обрадовался, художник огорчился, а француженка осталась, как всегда, невозмутимой.

— Мон шер, я надеюсь, когда вы будете в Париже, вам не помешает немного языковой практики. Желаю удачи и жду вас на занятия. — Господи, ну настоящий школьный сухарь! В лучшем смысле этого слова. Но откуда она прознала про Париж? Хоть я туда и не собиралась, но старая грымза шестым чувством уловила, что я намылилась в Европу. Вот это нюх!

А если честно, то мне хотелось немного развеяться, и прекрасная Вена, где сейчас обретался Дэвик, была для этого самым подходящим местом.

— Привет, — голос у Дэвика был радостным и каким-то благодушным. Он напомнил мне голос ведущего телеканала «Культура» с непередаваемо романтичной фамилией Варгафтик, который вот также непринужденно и со знанием дела рассказывает своим приятным голосом о прекраснейших городах мира. И о Вене в том числе.

— Привет, Дэвик, как дела? — мой голос был, наверное, не таким радужным, потому что Дэвик сразу насторожился.

— У тебя что-то случилось?

Я не стала отпираться.

— Случилось, — мой вздох получился слегка театральным, но только совсем чуть-чуть. — Я тут немного вляпалась. Но ты не переживай, — поспешила я успокоить моего друга, — сейчас все в порядке. Почти. Я не хочу говорить об этом по телефону. Вот если бы лично, — и я замолчала, вспомнив совет из великого романа Моэма «Театр» — взял паузу, так держи ее. Пока сама не кончится. Дэвик повеселел:

— Ты? Хочешь в Вену?

— А что? Разве это нельзя?

— Ну, что ты? Я буду рад тебя видеть!

Я повесила трубку и тут же перезвонила в агентство — заказать билет на ближайший рейс в Австрию.

Ника все это время внимательно слушал и сидел рядом со мной тихо-тихо.

— Ты звони мне, хорошо? — мои слова были серьезными. Ника кивнул и снова промолчал. На его лице я впервые в жизни заметила что-то вроде грусти. Я обняла его и поцеловала. — Мы прорвемся. Обязательно. — Ника снова молча кивнул. В уголках его глаз блеснули капельки влаги. Но он не сдавался, только нижняя губа у него предательски подрагивала. Ника крепко обнял меня:

— Возвращайся, мы будем ждать, — голос его срывался, но от слов повеяло надеждой и простым человеческим участием. Я чуть было сама не прослезилась.

— Ладно. Мне пора. — И я уехала.

Отдав все нужные и ненужные распоряжения бабМаше, я собственноручно перекрасила и подстригла Фёклу так, чтобы она теперь не имела со мной даже отдаленного сходства — так мне было намного спокойней. Подумав, я разместила Фёклу в квартире рядом с бабМашиной. Пусть, пока я буду путешествовать по дальним странам, моя «миска» будет под надежным присмотром. Теперь я сочла свою миссию наполовину исполненной.

Самой Фёкле я объяснила, что полечу в Европу, чтобы все разведать и разнюхать-разузнать; ведь должны же мы с ней представлять настоящим образом, как там обстоят дела с подиумами. Фёкла была на двадцатом небе от счастья. Или от его предвкушения. Теперь она верила мне так же безоговорочно, как до этого бабе Маше. А та еще и подлила масла в огонь.

— Ты, Фёклушка, помни, что благодарность — это самое главное достижение хомо сапиенс.

— Кого? — наморщила мраморный лобик Фёкла. Баба Маша махнула рукой и проворчала:

— Ладно, забудь. Я только хотела сказать, что всем, чего ты когда-нибудь достигнешь, ты должна быть обязана вот этой замечательной девушке. Запомнила?

Фёкла послушно кивнула и неожиданно сказала:

— А-а-а, я вспомнила. Хомо сапиенс — это человек разумный. Я в Интернете читала.

Мы с бабМашей переглянулись. Ну, слава богу! Лед тронулся. Недаром же я совсем недавно заметила какой-то новый блеск в глазах нашей подопечной. Значит, она и вправду не совсем безнадежна. Ведь даже на подиуме круглым дурам никогда не удержаться. Влезть туда можно. Но вот удержаться… Это совсем другая история.

Глава 12

Дэвик встречал меня в аэропорту.

Пока мы добирались до его жилья, арендованного Дэвиком где-то в предместьях Вены, я успела поведать ему мой захватывающий детектив, в котором он изначально принял такое непосредственное участие. Пару раз издав крики типа «ой» и «ай» в самых захватывающих местах, ревниво посопев там, где я рассказывала, как я обитала в квартире у Эмика:

— Ну, только для конспирации! Ты даже не думай! — воскликнула я, притворно складывая руки лодочкой — ни дать, ни взять, оперная дива перед началом арии! Но опытного Дэвика на мякине было не провести. Он обиженно отвесил губу и сказал:

— Зина, твоя личная жизнь — это святое. Если тебе понравился мужчина, так это же нормально! Было бы хуже наоборот. — Ох уж эти еврейские двусмысленности. И что он хотел сказать?

Слово за словом Дэвик вытащил из меня почти все. Я только опустила наиболее пикантные подробности, пригладив и причесав свой рассказ так, чтобы он был похож на хороший, добротно написанный приключенческий роман. Мне не хотелось рассказывать Дэвику о своих душевных муках. Зачем? Это же очень личное.

Поделившись с Дэвиком всем или почти всем, что представляла из себя моя жизнь в последние месяцы, я испытала несказанное облегчение. Ненавижу врать, особенно друзьям.

Дэвик дослушал мой рассказ до конца и, глядя на меня в упор, спросил:

— И ты всерьез думаешь, что она тебя здесь не достанет?

— Думаю, не сможет. Она действительно не знает, где я. Я даже детективам ничего не сообщала. Просто прыгнула в самолет и улетела. Я им отсюда позвоню. Аккуратненько.

Дэвик надолго задумался.

— Да, пожалуй ты права. Судя по тому, что она нанимает каких-то киллеров-двоечников, — при этих его словах я немного поежилась.

— И слава богу, что двоечников!

— Я-то это и имел в виду, — поспешил сказать мне Дэвик, заметив мою реакцию, — прыти у нее маловато. Но лучше перестраховаться, вдруг ей в следующий раз повезет, и она найдет кого-нибудь потолковее. Ты на всякий случай никому отсюда не звони. Мало ли что…

Я послушно кивнула. Дэвик был прав — стопроцентной гарантии, что я улетела «инкогнито» на моем месте никто бы не дал. И еще эти неосторожные звонки моим учителям. Даже телефон-динозавр не мог гарантировать мне ничего в современном мире сверхтехнологий.

Я только сейчас поняла, что сделала глупость. Но поступить иначе я просто не могла. И потом, я же предусмотрительно поменяла телефонный номер!

Все эти предосторожности иногда казались мне детской игрой в крысу. Но, неукоснительно следуя правилам всех мало-мальски толковых телевизионных сериалов, я просто не имела право поступать иначе!

— Хорошо. Я сама детективам звонить не буду. Думаю, лучше будет, если позвонишь ты. Я напишу тебе на бумажке, что им сказать. Пусть Вована пока еще у себя подержат. — Дэвик воззрился на меня изумленным взглядом. — Ну, ты же сам сказал, что мне звонить не стоит, — виновато промямлила я. Черт возьми, я и так втянула в эту историю кучу народу. Когда же это все наконец закончится!