Приключения вертихвостки (СИ)

«Ладно, поживем — увидим», — продолжала я дальше успокаивать себя, но в моей душе скребли то ли черти, то ли кошки. Заметив, что я погрустнела, баба Маша со свойственной ей проницательностью, ласково сказала:

— Не грусти, дева моя. Все образуется. И все на место станет, чему должно быть. А если не судьба, то и печалиться здесь не о чем.

Я была согласна с каждым ее словом. Но… Ах, Эмик, Эмик. Какого лешего тебе нужно было уродиться у этой кикиморы! И теперь я совершенно не представляла, что делать. Конечно, я обидела его своим недоверием, и теперь это, само собой, вылезет наружу. И какого черта я не рассказала ему все с самого начала! Может, он бы и понял меня. А вдруг бы сыновние чувства не дали бы ему защитить меня? Ведь мы были знакомы с ним без году неделя! «Нет, он не такой, — уговаривала я себя, — но сейчас гадать на кофейной гуще поздно».

Все другие обстоятельства просто кричали мне, что я поступила правильно. Ведь, не просиживай я в его квартире сутки напролет, не предприми столько мер безопасности, не расставь ловушку-Фёклу для эмиковой мегеры-мамаши — и все могло закончиться не так радужно. «И Эмик бы мне не помог. Ведь его мамаша меня так ненавидит, что никто бы её не переубедил отвязаться от меня. Причпокнула бы меня где-нибудь в темном углу, а ему бы сказала, что понятия ни о чем не имеет».

Я наконец окончательно успокоилась, убедив себя, что все и всегда к лучшему!

Глава 11

Я проснулась от тихого шороха. Звук был такой, словно кто-то мел веником по полу. Я прошлепала на кухню и убедилась, что не ошибаюсь. Фёкла стояла посреди кухни с веником в руках и смотрела на меня.

— Вот, баб Маша послала, — словно бы оправдываясь, сказала «миска».

— Да, ладно. Я же здесь толком и не жила. Так, перевалочная база. Это ты у нас королева, — засмеялась я, — в моей квартире на всем готовом обреталась. — Фёкла оценила мой юмор и тоже улыбнулась. — А если серьезно, то нам с тобой теперь поговорить надо.

— Вот и бабМаша то же самое мне говорит.

Ах, ты, мисс Марпл! Находчивая, словно клуб КВН. Я расхохоталась еще громче, чем перед этим. Но смех получился какой-то искусственный и неловкий. Но Фёкла таких тонкостей просто не замечала.

— Да-а-а. Баб Маша у нас почище любого детектива. Но поговорить нам и вправду надо. Ты на меня не сердись. Я все тогда хорошо продумала, так что опасности там никакой не было. — Я говорила очень убедительно, подбирая слова и интонации. И, чем больше слов я наваливала перед Фёклой и самой собой, тем меньше я верила в то, что говорила. Наконец я выдохлась и замолчала.

Фёкла стояла посреди кухни, слегка наклонив голову вправо — она так всегда слушала, когда надо было быть внимательной. Я осеклась и села на табурет. Наше молчание становилось тягостным.

— Прости меня, Фёкла, а? — жалобно сказала я и опустила голову. Фёкла продолжала стоять так же молча, и я опустила голову еще ниже. Наконец я осмелилась и снизу, искоса, взглянула на «миску». Она задумчиво смотрела на меня. — Так что там насчет моего прощения, — попыталась я неуклюже пошутить.

— Понимаете, бабМаша мне все объяснила. И я на вас действительно не сержусь. Я просто думаю.

— О чем? — невольно вырвалось у меня.

— Что мне теперь делать. Если все это неправда, ну, розыгрыш, что ли, то как же мне теперь быть? Я же думала, что и вправду на конкурс поеду, — глаза Фёклы наполнились слезами. О, господи! Беда с этими «мисками»! Ну, дурочка, она и в Африке дурочка! У меня отлегло от сердца. Если она действительно до конца не понимала, что на самом деле с ней произошло или могло произойти, то моя задача многократно облегчалась.

— Глупенькая, нашла из-за чего рыдать. Если ты насчет конкурса, так кто тебе сказал, что он отменяется?

Глаза Фёклы высохли так быстро, словно на нее дунули феном.

— Что, правда? Вы меня не бросите? — Она смотрела на меня с такой надеждой, что я поняла, за что баба Маша так к ней привязалась. Такого непосредственного детского ума и наилегчайшего отношения к жизни я еще не встречала. Слава богу, что на свете сохранились такие чистые, не замутненные цивилизацией и сознанием экземпляры! Это же просто сгусток высокопробного добра и любви! Хиппи отдыхают!

Я облегченно вздохнула.

— Ну, что, мадам, не пора ли нам позавтракать? — весело спросила я Фёклу, и мы отправились на бабМашину кухню, откуда уже тянуло непередаваемым запахом жареной картошки. Наплевать на фигуру. Гулять, так гулять!

После завтрака, за которым мы с Фёклой детально обсудили план нашего захвата европейских подиумов, я решила навестить Нику.

Ника стоял передо мной навытяжку, как перед генералом. Или даже маршалом. За то время, как я ушла из «обжорни», мы как-то незаметно поменялись с ним ролями. Теперь я отдавала указания, а он их быстро и аккуратно исполнял.

— Ты бабу Машу навещай, не забывай ее, она все-таки старенькая уже. Хоть и хорохорится. Продуктов там ей или чего еще надо будет — ты следи. Она у нас птица гордая, сама не попросит. Так ты давай с ней похитрее, а то она же вылитая «мисс Марпл».

Я сообщила это Нике совсем без задней мысли. Просто вырвалось. Но он довольно заржал.

— Это точно. Я еще в первый раз заметил, все вынюхивает, выспрашивает. Ну, точно — мисс Марпл.

Я улыбнулась Никиному грубоватому юмору.

— Вот-вот, так ей и уход нужен соответствующий. Да, и за Фёклой тут присмотри. Мои детективы с нее глаз не будут спускать. Она же дурочка, может по недомыслию куда-нибудь вляпаться, по доброте душевной. А баба Маша к ней привязалась, как к родной. Не дай бог, что с Фёклушкой случится, у бабки инфаркт будет. — Ника покивал головой, принимая все к сведению и соглашаясь быть моим «девушкам» родной матерью. — Денег я тебе достаточно оставлю, чтобы они ни в чем не нуждались. Но вот с магазинами да продуктами обязательно помоги, — повторила я еще раз. Для солидности. — Да, чуть не забыла. Вот мой новый номер телефона. Старую «симку» я выбросила. А то ее до хрена народу знает, — сказала я и с тоской подумала про Эмика. Выбросив вчера свою старую «симку», я навсегда отрезала себе путь к отступлению. Там был его телефон. Да и он мне теперь позвонить не сможет.

Но я постаралась, чтобы облачко, затуманившее мое светлое чело, прошло для Ники незамеченным. Не надо ему знать о моих душевных ранах.

— Все сделаем в лучшем виде, — Ника ради меня и в костер бы прыгнул, а особенно после того, как я щедро профинансировала его «обжорню», и он вырвался вперед среди своих конкурентов по бизнесу, сделав в столовке капитальный ремонт и обновив всю мебель. «Обжорня» сияла новыми клеенками на столиках и хромированной стойкой для подносов, по которой граждане, с удивлением разглядывая капитальный «неевроремонт», двигали свою немудреную, но вкусную, как дома, еду. Ника знал толк в домашних обедах.

Нафига русскому человеку в обед разные заморские изыски? Борщ с сахарной косточкой, пюре да котлетка размером в ладонь плюс салатик капустный с маслицем. А на десерт — грушевый компот. Вот она, здоровая и вкусная еда! Мечта любого человека в обед. И кто с этим поспорит?

После того, как мои жизненные обстоятельства так круто изменились, причем безо всякого моего участия, меня больше ничто не держало в Москве. И я приняла решение воспользоваться советом Олега. Оставалось не так много времени, чтобы мои враги наконец отстали от меня навсегда — пара месяцев по сравнению с тем, что я уже пережила, были просто «тьфу!», и теперь я могла спокойно уехать. А еще я очень нуждалась в отдыхе.

Отдав все распоряжения, я наконец решила сделать то, к чему мысленно готовилась все утро — позвонить Дэвику. И это была основная причина, по которой я сегодня приехала к Нике. Мне еще не хватало, чтобы мои враги узнали о моих планах! А у Ники всегда найдется парочка незарегистрированных телефонных номеров. Но в данном конкретном случае меня полностью устраивал старый, как мир, черный эбонитовый телефон-монстр. Он был оборудован круглым циферблатом и тяжелой трубкой с маленькими дырочками. Это был телефон-динозавр. Наверное, по нему еще когда-то звонили в охваченный революцией Смольный, и девушка-телефонистка отвечала приятным голосом: «Соединяю!».