Рабы «Microsoft»

Хотел закончить день на оптимистичной ноте. Не получается.

ЧЕТВЕРГ

Мама протирала полки с баночками специй, а я поливал ее филодендрон. Она вела себя довольно странно: сказала, что теперь завтракает рифлеными чипсами, и это плохая привычка, от которой надо избавляться. А все, мол, «вы, дети» виноваты. Мама всегда говорит: «вы, дети». Нам это нравится, хотя я перестал считать себя ребенком года четыре назад. Я не против ответственности. Наверное, поэтому меня не раздражает монотонная работа за компьютером.

Ничего себе ответик пришел из Сети! Про организмы, которые есть в человеческом теле. Моя теория подтвердилась: в человеческом теле в среднем содержится 1x10¹³ клеток и 1x10¹⁴ бактерий. Длинные, страшные названия:

Начинаешь серьезней воспринимать газетные сплетни о том, как старые болезни перерождаются. В подростковом возрасте я выпил от прыщей столько антибиотиков и сульфаниламидов, что меня свалит первый же постмодернистский вирус, который пройдется по Камино-Реал. Я обречен.

Рассказал про микробов Сьюзен. Наверное, у нее разовьется фобия. В ее глазах возник… СТРАХ.

Карла спросила меня, что я думаю о современных родителях-яппи, которые душат детей вниманием и любовью, и о семьях, где дети всеми командуют, а родители заботятся только о том, чтобы ребенок не испытывал тактильного голода.

Я обдумал ответ и наконец заявил:

— Я этим детям завидую!

Сьюзен меня услышала и запела «Машины» Гэри Ньюмана. Мы хором подхватили:

— «Here in my саг, I can only receive, I can lock up my doors» [71]…

Потом момент прошел.

Я написал про это Эйбу, и от него сразу пришел ответ:

Узнал сегодня классный термин: «deletia». Когда отвечаешь на электронное письмо, можно удалить его из своего ответа, а в квадратных скобках дописать:

То есть «все, что было удалено».

Перед самым увольнением папа купил семидесятую модель PS/2. Компьютер стоит в гараже рядом с железной дорогой. Глубоко в его памяти хранятся WordPerfect, симулятор гольфа и какие-то генеалогические данные, которые отец пытался собрать, но бросил, когда выяснилось, что в постоянных переездах наша семья себя стерла.

ПЯТНИЦА

Услышал от папы «майклизм».

— Если ты можешь представить, что люди создадут сознание сложнее, чем их собственное — бинго! — ты автоматом веришь в прогресс.

У меня запылали уши; я еле сдержался, чтобы не сказать: «Это цитата из Майкла!»

Письмо от Эйба:

Долина очень карьероцентрична. Здесь столько карьерной энергии! Наверное, под Менло-Парком на глубине двухсот двадцати футов закопан шестидесятипятитонный кристалл гексахлорида осмия, который поглощает всю карьерную энергию Залива и со скоростью в два раза выше световой передает ее обратно на полуостров Сан-Франциско. Фантастика!

Мама записалась на соревнование пловчих от пятидесяти до шестидесяти, которое будет на следующей неделе.

Сьюзен купила целую коробку влажных салфеток. Она злится, что у нас в «Лабиринте» такой свинарник, и теперь изящненько протирает свою клавиатуру и экран, приговаривая:

— Блин, где взять парня?..

Карла отпустила волосы ниже плеч и купила платье в розовый цветочек. Интересно: вроде бы она такая же, как раньше, но переформатированная. Я заново в нее влюбляюсь.

Теперь она ест самую разную еду, как нормальный человек. Когда я делаю ей массаж, то замечаю, что она уже не так напряжена. У всех есть особые места, где хранится напряжение (я в нашем стартапе дежурный по шиацу). Ну, как одни и те же слова, которые мы пишем неправильно. Например, у Карлы напряжение накапливается в ромбоидных мышцах (это те, которые идут вдоль позвоночника). Я его снимаю. Мне приятно, что я могу это сделать.

Сегодня на сто первой трассе была пробка. Я отключился, и мне пригрезилась Долина, а когда пришел в себя, позавидовал людям будущего. Я видел германий в грунтовых водах и трупы чужих карьер. Я видел рисковых инвесторов с глазами, выжженными из глазниц воображаемыми деньгами. Их ниссаны разбивались за большим голубым кубом базы ВВС «Онизука», и из окон брызгала флюоресцентная оранжевая кровь.

СУББОТА

Сегодня сбылась мечта Бага. Знакомый знакомого из Сиэтла свозил его в Xerox PARC. Баг вернулся в «Лабиринт», поставил в вазу фиолетовые мезембриантемумы, которые украл с клумбы, и поведал нам все в подробностях.

— Xerox PARC находится в совсем непримечательном месте. Все следы цивилизации прикрыты ландшафтным дизайном, и кажется, что ты не туда попал, что здесь не могут рождаться идеи. Короче, на склоне холма нет ничего, кроме чаппараля и дубов. Ты как будто на планете, где не ступала нога человека. Как в «Стар Треке». В общем, аванпост цивилизации, только не в Антарктиде. Вестибюль похож на приемную преуспевающего ортодонта в две тысячи четвертом году. И знаете, что? Я сидел на первых в мире «бин-бэгах» — креслах, набитых пенопластовой крошкой!

Через час, когда мы с головой ушли в работу, Баг откашлялся, чтобы привлечь наше внимание, и объявил, что он гей. Как рандомно!

— Я слишком долго загонял свое «я» внутрь. Пора выпустить его наружу. Вам тоже придется рано или поздно это сделать. Но я, честное слово, промучился дольше.

Нам даже не приходило в голову, что Баг — не просто сексуально неудовлетворенный и циничный ворчун, какие часто встречаются в Microsoft (и среди компьютерщиков в целом). Мы все почувствовали себя виноватыми, что обращали на него мало внимания. А он ведь старается, и идеи у него классные. Мы так привыкли к его брюзжанию, что не думали о его внутренней жизни.

Я спросил:

— Баг, а как же алтарь Эль Макферсон?

— Я его переделал. Сейчас там Марки Марк, [73] но скоро он мне надоест.

— Бедный Баг… — вздохнула Карла. — Сколько же ты времени тянул?

— Вечность.

— А почему рассказал именно сейчас? — спросил я.

— Потому что сейчас мы все лопаемся. Как семена, которые мы в третьем классе высаживали в чашки Петри и проращивали. Сьюзен лопается. Тодд скоро лопнет. Карла тихо прорастает. Майкл тоже меняется. Мы — семена, которые вот-вот превратятся в деревья, орхидеи или комнатные цветки. Никогда не знаешь, что получится. На севере было слишком стерильно, и я не мог прорасти. Дэн, а тебе не любопытно, какой ты на самом деле?