Люпофь. Email-роман.
Люпофь. Email-роман. читать книгу онлайн
Роман состоит из двух частей.
Первая — настоящая страстная невероятно красивая и, казалось бы, неповторимая любовь 50-летнего профессора вуза и его 20-летней студентки. Поэма любви!
Вторая — продолжение этой же самой любви, но уже на уровне фарса, пародии, мучительного взаимного истязания героев. Агония, предательство любви!
Почти весь текст оформлен-подан в виде емэйл-переписки Алексея Алексеевича Домашнева и Алины, и эти электронные письма воссоздают-рисуют историю любви, максимально достоверно и искренне передают чувства, мысли персонажей, в них, в этих мэйлах, исповедальная откровенность повествования доходит порой до шокирующего предела…
Но при этом, при полной, казалось бы, откровенности и открытости данной (электронно-эпистолярной) формы в ней присутствует естественная недоговорённость, отрывочность, пунктирность, что даёт волю фантазии читателя, будит-подстёгивает его способность к домысливанию, сотворчеству, догадыванию…
Именно то, что в основу романа «Люпофь» положена подлинная email-переписка — придаёт ему такую достоверность и жизненность.
И главное, что это роман — О ЛЮБВИ.
Может ли между людьми разных поколений с разницей в возрасте в три десятка лет вспыхнуть настоящая любовь? Может ли она быть счастливой? Во что превращается, перерождается любовь-страсть — в любовь-нежность или любовь-ненависть? Может ли любовь быть «комфортной»? Кто из двоих виноват и виноват ли, если чувство умирает? Можно ли убить любовь? Можно ли пережить крушение любви и продолжать жить-существовать? Что есть предательство в любви? Можно ли одновременно и одинаково жарко любить двоих? Кто объект, а кто субъект измены в любовном треугольнике? Остаются ли какие-либо обязательства у разлюбившего человека перед тем, кого он разлюбил? «Я буду любить тебя до самой смерти!» — это клятва или просто традиционные дежурные слова? Что, любовь — это водопроводная вода: кран крутанул-открыл — потекла, кран закрыл — кончилась?..
Как это и положено в литературе, вопросы ставит автор. Ответы предстоит искать читателю. И не только в книге, но и заглянув после прочтения романа «Люпофь» в собственную душу, в собственную жизнь.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Ваша сердечно любящая Варенька Добросёлова (ой!), Алинушка Латункина.
Апреля 19-го.
Aline, 19 апреля, 22–45 (Эпистолярий)
Маточка моя, Варвара Алексеевна (пардон), Алина Наумовна!
Уж не читаете ли Вы «Бедных людей» ДОБРОВОЛЬНО???
У меня тут — НОВОСТЯ есть. Концерты-шоу продолжаются (и продолжатся завтра).
До побаченя!
Макар Алексеевич Девушкин.
Моему Лёшеньке, 19 апреля, 23–06 (Я вся взволнована…)
Читаем-читаем и — добровольно! Мне письма всегда нравились: а здесь душа русская, маленький-бедный человек (-чек), особый слог, эпоха, Россия, нищая Россия, мне избы серые твои… (Это, правда, уже не Фёдор Михайлович!) Что за концерты-шоу? Д. Н., что ли, звездой полей и огородов в них заделалась?! М-да… Когда-нибудь этому будет предел или нет?! Неужели вся небесная канцелярия в отпуске? Крепись, голубчик мой! И на нашей улице будет праздник! Я с тобой!
Пребываю Вашей верной Варенькой-Эрнестиной.
Aline, 19 апреля, 23–29 (Люблю!)
Алина, я тебя люблю! Вообще и в целом. А в частности, за Достоевского — особенно!!! (Мотай на ус — хочешь, мой.)
Д. Н. на полном серьёзе объявила-предупредила, что вручила декану заявление на меня, каковое завтра на деканате должно быть якобы рассмотрено… Я хотя и поспал 1,5 часика по приходе домой, ублаговолился трохи, но всё равно не удержался и взревел аки ведмедь: до того этот позорный спектакль начал доставать. Представляю, как завтра в деканате будет разыгрываться эта карта, и придётся мне как дураку последнему объяснять коллегам, что у нас не заседание парткома и прочие очевидные прописные штуковины… А ведь дел столько, о делах столько надо поговорить… Эх хренотень с морковкой!!!(???)
Голубчик, зато как вспомню о тебе, так настроение воленс-неволенс поднимается вверх по шкале Рихтера или Шлихтера, одним словом — Рабиновича.
Чего это я разболтался — а? Соскучился, что ли? (Это я себя спрашиваю.) Соскучился!!! (Это я себе отвечаю.) Если я завтра тебя не увижу, я вычеркну этот день из своей жизни-биографии, а твоему Чашкину (опять звонил?) морду набью…
Во какой я стрёмный стал — да? Это же тебе не хухры-мухры, а ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ МУЖИЧОК.
Пока, Малыш!
Дядя Карлсон.
Моему Лёшеньке, 19 апреля, 23–44 (Я тоже!!!)
Моё солнышко, тут в «Бедных людях» самое интересное начинается — страшная прекрасная жизнь. О как он (Достоевский) с Горшковым — умер от неожиданного счастья во сне! А молодой Покровский «потух» за два месяца после ТАКОГО дня рождения! Выпила «Бедных людей» до дна залпом. Глубина! Спасибо!!!
Ангельчик мой, сама завтра с ума без тебя сойду, ты мне уже грезишься. Читаю, а в голове у меня ты по квартире ходишь в своих синеньких джинсиках и клетчатой рубашечке! И как нам бы завтра увидеться, любезнейший? А Д. Н. точно больная. Даже жалко!
Спасибо (!!!), миленький мой, за первую строчку твоего письма и тему! Это как второе дыхание!
Варенька.
Aline, 20 апреля, 1-18 (Чудо!)
О чудо! О бесценная! О умница! О радость моя! Наконец-то ты совокупилась (??!!) с Фёдором Михайловичем, что я очень даже поощряю и поддерживаю. И никакого извращения в этом нет: ты вон меня с Фаулзом в объятия друг к другу бросила… Гм-гм! На ночь глядя такие сальные двусмысленности в голову лезут.
Гуд бай!
Твой старый дурак.
Моему Лёшеньке, 20 апреля, 19–32 (Береги себя!)
Привет, дружок! Беспокоюсь за тебя! Душа болит! Никакой совести у твоей благоверной нет! Молю, чтобы здоровье ты на этих криках-орах не подорвал! Ведь есть в этом мире какой-то закон справедливости, равновесия, гармонии! Вся эта грязь, нервотрепательство ей же бумерангом ТАКИМ возвратятся — в десятикратном размере! Неужели она этого не понимает? А может, мозги у неё уже отслоились от черепной коробки? Нормальная женщина разве будет дверь выбивать-выламывать?! Да, нервы ни к чёрту! Всё! Хватит о ней, много слишком внимания!
Сам-то как, котёночек-милёночек? Как голова — прошла? Лёшка, я действительно переживаю! Как бы тебе пару часиков подремать-отдохнуть, а?! Взбодришься, может, дела поделаешь-переделаешь. Лёша!!! ЛЁША! ЛёШа! Л-ё-ш-а!!! Береги себя, очень тебя прошу! Очень! А я буду тебя любовью-энергией с космоса подпитывать! Подключайся!
Алинка.
Моему Лёшеньке, 22 апреля, 21–04 (Наболевшее)
Уже успела поссориться с родителями, учёба на ум не идёт, настроение паршивое — словом, всё погано! Ты меня не остановил (хотел, но не мог!), а я, как дурёха, почти сыграла твою Д. Н. — гордую (зачем?) и кусающую себе локти (так мне и надо!). Лёша, понимаю, что после драки кулаками не машут, и всё же… Сегодня я наконец (как до утки — на седьмые сутки!) поняла, что женой мне тебе не быть. Женой я была бы заботливой, нежной, но ты не хочешь рисковать — менять кардинально свою жизнь! А я не могу тебя заставить! Поэтому ты всё время повторяешь: «Не знаю, что делать…» Ты не веришь в меня, а я не верю в тебя! Признайся, ведь в глубине души ты надеешься, что жизнь твоя выровняется (я останусь за её бортом) — ты помиришься с Д. Н., разобьёшь своё время на привычные столбики и ячейки и поплывёшь по течению. А в промежутки между перспективным планированием своего житья-бытья иногда станешь вспоминать обо мне, что я была в твоей жизни, и будешь не верить самому себе, точно это был сон. Правдоподобно? Мне сейчас очень тяжело об этом писать, думать. Лёша, неужели нельзя просто радоваться тому, что мы вместе…
…Звонок. Думала ты (сердечко ёкнуло, очень-очень хотела, чтобы это был ты!), но нет — подружка! Совсем сейчас мне не до подружек!
Так, о чём это я писала? Ах, да! Милый мой, родной, давай определимся! Если даже ты не будешь с Д. Н. разводиться и разъезжаться (устала, перестаю этого требовать!), переезжай на постоянное местожительство в моё сердце, заякори там! Я жутко злюсь, что она до сих пор ощущает-чувствует себя на правах жены (и ты ей поддакиваешь!): чего-то требует; видит тебя больше, чем я (это самое болезненное!), и тэ дэ. Ладно, я это всё стерплю: позвонки душевные переломаю, стану эмоциональным инвалидом, но стерплю! Ты просто ПОЧАЩЕ (упор в данном длинном предложении именно на это слово!) мне говори, что: я твоя любимая, родная, ты мной дорожишь, боишься потерять, бережёшь, думаешь, ценишь, гордишься… (Ведь это не так уж трудно, пожертвуй хоть чем-то, немножко поддайся!)
Горло «проватилось…» Не могу больше писать…
Алина.
Aline, 22 апреля, 23–06 (Я счастлив!..)
Алина, милая! Я счастлив, что ты есть в моей жизни! Я страшно боюсь, что ты можешь из неё исчезнуть! Я хочу быть с тобой день и ночь, зимой и летом, сегодня и всегда! Давай не будем форсировать события. Если Бог есть (а Он есть!) — он нам поможет. Мы будем обязательно вместе!!!
Я люблю тебя! Неужели ты в этом сомневаешься??? Люблю! Ибо не могу не думать о тебе даже несколько минут. Ты вся во мне. Ты моя. Ты — я.
Люби и ты меня. Заботься обо мне. Помни, что я нуждаюсь в твоей ласке, заботе, в твоей любви наконец. И если ты знаешь, что доставляешь мне мучения (мучения!), когда от скуки болтаешь с каким-нибудь хлыщом, то зачем ты это делаешь???
Взрослей, Алина! Готовься, что я буду всё требовательнее и требовательнее, что я буду всё капризнее и капризнее, что я буду всё несноснее и несноснее, но при этом буду всё сильнее, всё неизбывнее, всё безысходнее и всё горячее любить тебя!.. Если это тебя не пугает. Если ты догадываешься, что любовь — это не только радости, ласки, совместное поедание мороженого и фруктов, гуляние по Набережной и повторение слова «люблю», то остальное приложится…