Подробности мелких чувств

о не до такой степени, чтоб тратить время на осаду этой крепости. Ему вообще крепости уже не по возрасту, ему надо, чтоб все было без боя и без этой словесной трепотни, от которой он усыхает физически. А усыхание, потеря воды, это в их возрасте последнее дело... Поэтому прощай, квартира-бабочка, прощай, женщина - грудь третий номер.

- Не уходите, - тихо сказала Александра Петровна. - Не уходите. Я выпью с вами вина. Я очень хочу вина. Я так давно хочу вина, что даже запах... В общем, не возмущаюсь...

Иван Николаевич засмеялся и сказал, что нечего его опять сбивать словами, хочется - давайте ваши рюмки. В конце концов! Он - вдовец, она - вдовица, и, знаете, бросьте эти ваши мысли, хуже нет лишнего образования, надо жить просто... Посмотрите только, какая вы складненькая, вас просто на конкурс можно. - "Да что вы такое говорите? Знали бы вы меня раньше..." - "Я тоже был вполне, это сейчас я огруз, а раньше... Но ведь это не помеха, нет?.." - "Да нет... Вы сильный..." - "То-то! Я сильный... Мы с вами сделаны по Марксу. Во мне сила, в вас слабость..."

И оба засмеялись друг в друга и сказали, что потом - потом! - за это надо будет выпить. Где Маркс, а где они, а теория воплотилась. И вермут так кстати оказался. Шел себе, шел человек, а навстречу ему вермут...

Ну, не диво ли на нашем безрыбье див?..

НЕ БОЙТЕСЬ! МАРИЯ ГАНСОВНА УЖЕ СКОНЧАЛАСЬ

Хозяйка, молодая, нервная женщина, предупреждает гостей сразу: "О политике не говорим. И о футболе тоже".

- Ну, ты совсем, - встревает ее мать, которая умеет говорить только о политике, но говорит о ней так, что я люблю ее слушать. Так говорят о детях и внуках - с нежностью и страхом. Она ходит по квартирам, собирая подписи за кандидатов, потому к нежности и страху прибавляются заискивание и жалость. Вот соедините все это вместе - будет мама хозяйки. Она оскорблена условиями застолья.

- В детстве была такая игра, - говорит дама с красивыми серьгами, рассчитанными на куда большее, чем у нее, расстояние от ушей до шеи. Дама мне нравится абсолютной доброжелательностью принять любой разговор, пить то, что наливают, и не обижаться на дураков. - Так вот в детстве мы играли в "да" и "нет". "Да" и "нет" не говорить, не смеяться, не улыбаться, губки бантиком держать".

- А Романцева надо гнать в шею, - говорит тесть хозяйки. - Поставил в ворота козла... А тот и ноги растопырил...

- Заткнись, - толкает его в бок жена. Она боится невестки. И мы молчим. Потому что разношерстную компанию могут объединить только футбол и политика. И еще болезни. Я хочу выручить хозяйку и начинаю рассказывать про "дружище Биттнера", как нежно его называют на одном радио. Но тему обрывает хозяйка.

- Ненавижу радио, - говорит она. - Голоса эти... Научились бы говорить по-русски...

- Голос - страшная сила. - Это дама с серьгами. - От него может идти такая отрицательная энергия.

- Энергия идет от всего, - это я. - От людей, предметов, вот этой чашки... Сколько людей из нее пили?

- Нисколько, - ехидно