Распечатки прослушек интимных переговоров и перлюстрации личной переписки. Том 2

Я смотрю на Шлому: Шломо выглядит обезоруженным – и явно не может придумать, чем бы меня еще на эту тему поджужить.

Я говорю:

– Если всерьез разговаривать на эту тему, Шломо – чего делать сейчас я совершенно не хочу из-за невыспавшести…

– А когда же еще, если не сейчас?! – возмущается Шломо.

– …то придется, – говорю, – признать, что самыми несчастными и неблагополучными для христианства моментами во внешней истории, как ни парадоксально, были как раз те периоды, когда христианство номинально вроде бы было «у власти», сращивалось с секулярной властью, становилось богатым и загламуренным. Достаточно вспомнить, что, в момент якобы «процветания» христианства в Византийские времена, руководители церкви, коррумпированные с секулярной властью, – сделали с Иоанном Златоустом, – чтобы навсегда заткнуться тем, кто говорит, что богатая и близкая к власти церковь – это якобы хорошо. Удивительным ведь образом Христос все это предсказал – Христос прямо сказал: «Горе вам, когда все вокруг будут говорить о вас хорошо». Как всегда в кратком Христовом алгоритме заложена целая трагедия последующей внешней истории! И наоборот – Христос говорит, что блаженны, благословлены Богом те, кто изгнан за правду. В этом падшем мире, увы, благополучие и безбедное жирненькое существование – это мгновенный безошибочный индикатор неблагополучия в глазах Божиих. То есть, как ни парадоксально, в моменты гонений на христиан дух церкви был благополучней, чем в моменты богатства и сращивания с секулярной властью, которое всегда заканчивается для официозной церкви подменой Бога государством, чинопочитанием и подменой живой веры и Христовых заповедей ритуалами. И еще Христос говорит: горе любящим носить длинные одежды и восседать в молельных домах и домах собрания, горе тем, которые поедают дома вдов, то есть жируют за счёт бедных людей, и любят, чтобы все их звали «учитель, учитель». Увы, – говорю, – Шломо, несмотря на то, что Христос критиковал таким образом иудейских ветхозаветных священников, мы сегодня вынуждены относить эти Христовы слова и к коррумпированным секулярной властью христианским священникам, любящим быть при власти, любящим гламурный имидж, любящим власть над людьми, любящим почести и богатство. Если бы Христос пришел сегодня, я думаю, Христос точно так же резко и непримиримо критиковал бы эту часть «христианских» священников, как когда-то критиковал иудейских священников, фарисеев, книжников и законников. Думаю, Христос бы сказал: «Братки, чего это вы вырядились-то?! Я же вам говорил: имейте любовь между собой – и именно по этому знаку узнают все, что вы – Мои ученики. Я вам заповедовал только один опознавательный знак: любовь к Богу и любовь к ближним, как к самим себе. Я вам говорил, что по этому знаку вас узнают – а не по шикарным машинам, не по коррумпированной дружбе с властью и не роскошным часам на руке». Короче, Шломо, – говорю, – если ты хочешь знать, какими Христос хочет видеть Своих людей – перечитай Евангелие, услышь голос Христа, вспомни ранних христиан, в которых еще жив был Дух Христов, посмотри на святых – но не слушай, пожалуйста, зажравшихся коррумпированных мерзавцев, одержимых сатанинской гордыней и жестокостью.

Шломо говорит:

– Ты почти обратила меня, ши́кца. Можешь не стараться больше. Но проблема в том, что… Я все-таки вообще не верю, что Бог существует. Всё это какая-то неприглядная, слишком запутанная людская бессмысленная непрекращающаяся драка в мире… Кто-то просто добрее, а кто-то злой и жестокий. И вообще, с учетом всех этих серийных психических патологий у вождей, с учетом паталогической тяги нездоровых психически людей к власти, с учетом тяги психов, которые обычно и узурпируют власть, к издевательствам над людьми, к убийствам – я не понимаю и не принимаю христианского всепрощенчества. Это, пожалуй, то единственное, чего я принять в христианстве абсолютно не могу. Как можно простить Сталина? Как можно простить Гитлера? После всех сотен миллионов убитых ими людей?! Как я могу простить палачам Освенцима, из рук которых едва вырвалась моя мать, которая до сих пор кричит по ночам от ужаса того, что она пережила и видела в лагере?! Нет, никакого им прощения. Я их проклинаю – и пусть им не будет мира ни на земле, ни в загробном мире, если он все-таки существует!

– Шломо, – говорю, – главный урок, который мы, христиане, на мой взгляд, должны вывести из ужасов двадцатого века – это все-таки не всепрощенчество: со всепрощенчеством у простых христиан всегда и так проблем никогда не было, был даже всегда некий перебор в этом направлении, граничащий с наплевательством, конформизмом или моральной индифферентностью. Самым главным уроком из этих трагедий прошлого века все-таки является отнюдь не то, что надо простить одержимых сатаной массовых убийц, узурпирующих власть – а то, что христианам надо защищать жертв этих диктаторов, в тот момент, пока еще возможно спасти людей и остановить психически больных узурпаторов, в тот момент, когда еще можно предотвратить трагедию – чтобы опять всем не пришлось потом задним числом каяться. Так что все-таки, главный урок из тех чудовищных массовых трагедий двадцатого века, о которых ты, Шломо, говоришь – это вовсе не всепрощенчество – а активное противостояние злу. Настоящая кротость перед Богом и перед Божьей правдой заключается как раз в несламливаемом, жестком, крепком противостоянии злу, в отказе от любых компромиссов со злом. Богослов и философ один русский, из белоэмигрантов, очень точно это выразил: именно и только в ежесекундном мужественном и бескомпромиссном праведном противостоянии злу преодолевается падшая человеческая гордыня, натурализовавшая себя в злом векторе всей земной человеческой истории. Апостол Павел ясно сказал всем христианам: «Не участвуйте в делах тьмы – но и обличайте!» То есть обличение зла – это даже не право, а прямой долг каждого христианина. Более того – в сегодняшнем мире, сильно подозреваю, что если бы люди во всем мире ежедневно жестко противостояли злу, в мирных формах, а не шли бы со злом на компромисс – то тогда, возможно, после этого не пришлось бы и защищаться от зла с оружием в руках, когда зло, не уничтоженное идеологически и морально в зачатке, расцвело уже буйным цветом и грозит военным образом захватить уже весь шарик или и вовсе взорвать его. Каждую секунду, когда мы не противодействуем злу и не обличаем зло – мы берем на себя ответственность за соучастие в зле, и за жертвы зла. Если бы Богу угодно было пассивное конформистское лизоблюдничание перед властями мира сего, а не жесткое противостояние христиан злу, то Иоанн Креститель тогда не обличал бы Ирода в блуде, а называл бы его собирателем земель иудейских, благодетелем и хранителем веры отцов. Да и Сам Христос бы, если бы конформизм Ему был угоден, не возмущал бы тогда славненького всенародного мещанского спокойствия, целовал бы руку царю-батюшке, восхвалял бы лицемерных лживых официозных коррумпированных зажравшихся священников, – а не присваивал бы им всем навечно титул «змеиных отродий».

Шломо говорит:

– Все равно ты меня не убедила!

– В чем, – говорю, – я тебя, дорогой Шломо, не убедила?!

– Злу противостоять можно и не будучи христианином. А из того, что ты сама же вот только что сказала, следует, что не каждый, кто называет себя христианином, таковым является. А ты по-прежнему считаешь, что спастись можно только через веру во Христа?!

Я говорю:

– Да, Шломо: я верю, что если Господь Иисус Христос сказал, что прийти к Богу-Отцу можно только через Него, что Христос – Единственная дверь в Царствие Божие – значит, так оно и есть, значит Христос имел в виду именно и ровно то, что Он говорит. Я знаю из слов Христа, что невозможно спастись никаким другим образом, кроме как через Христа. Я знаю, что спасти человека может только Христос – это Его привилегия, данная Ему от Бога-Отца. Я так же слышала от Христа, например, притчу о добром самарянине – человеке, который принадлежал крайне сомнительной, с точки зрения правоверных иудеев, вере, – но именно этот добрый самарянин, благодаря своим милостивым, добрым и щедрым поступкам по отношению к попавшему в беду человеку, явно выглядит в глазах Христа более достойным спасения, чем правоверный священник, который шел той же дорогой и не помог несчастному, и чем книжник, который так же прошел мимо. Из этих слов Христа я, в меру моей скромной веры, делаю вывод, что Христос имеет власть от Бога-Отца в экстремальных обстоятельствах спасать и души даже некоторых людей, которые в Него не верят, но интуитивно поступают по Божьим заповедям. Честно говоря, – говорю, – Шломо, я, например, прихожу в ужас, думая о том, что в Советском Союзе лучшие люди того времени – диссиденты – были все практически поголовно неверующими, за редчайшими исключениями: в духовном смысле это были такие же инвалиды советской богоборческой пропаганды, как и все остальные советские люди. Но та ситуация была действительно крайне экстремальной: христиане в стране были почти полностью физически уничтожены режимом, физически уничтожено было почти всё дореволюционное духовенство, монашество, – а уцелевшие в живых либо соглашались влиться в насквозь контролируемую КГБ официозную сергианскую церковь, пошедшую на сговор с сатанинской богоборческой властью, либо тоже рано или поздно оказывались в тюрьме либо убиты, Евангелие было запрещенной книгой, у людей не было доступа к Слову Божию, а официозная церковь ничего кроме обряда не давала: совершил обряд – и домой. Иначе – психушка, тюрьма, или изгнание с работы. Так что, я думаю, что учитывая эту родовую советскую травму, неверие диссидентов Бог все-таки будет судить по особой статье. Но, помнишь, как в Ветхом Завете в какой-то момент Бог говорит богоизбранному еврейскому народу: «Возбужу в вас ревность не-народом, Меня услышат те, кто Меня не искали». Мне кажется, ровно так же в советское время Бог начал как бы тайно, инкогнито действовать даже через формально неверующих антисоветских диссидентов, через них творить Свою волю, как бы показывая верующим христианам: «Вот – то, что вы должны были бы делать! Смело противостоять злу, говорить, не боясь, правду, обличать богоборцев и преступников, заступаться за угнетаемых, за тех обижаемых и уничтожаемых, за кого некому больше вступиться. А вы боитесь, сидите по углам, дорожите своим комфортом и жизнью. И поэтому – вот, за вас христианскую работу делают даже неверующие! Они готовы выполнить Мою заповедь – отдать жизнь за друзей своих. Моя рука с ними, потому что с ними правда и милость! Потому что даже если и они замолчат – камни возопиют!» Мне кажется, это огромный урок нам, христианам! Этот феномен формально неверующих правозащитников и диссидентов, делавших, вместо уничтоженных христиан, по сути, христианскую работу – это великое чудо Божье. Таких как бы неверующих людей, но делающих христианские дела, один священник очень смешно называл: «Анонимные христиане». Мне кажется, что из таких людей, из таких «анонимных христиан» Христос, который властен спасти любого человека, создаст в раю отдельную особую фракцию.