Это Америка

Лиля нервно перебила его:

— Может быть, от любви до ненависти всего один шаг. Таких примеров тысячи. Но убить, убить того, кого любила, — это выходит за пределы всех определений. Знаешь, я уверена: на мысль об убийстве ее натолкнула распространенная в Америке преступность. Жила бы она в своем тихом провинциальном Кишиневе, такое кошмарное решение никогда не пришло бы ей на ум. Это влияние Америки.

— При чем тут Америка? Преступления из-за любви и сменившей ее ненависти совершаются повсюду.

— Нет, это влияние американской преступности, — настаивала Лиля. — Нет, я просто не могу прийти в себя… Достоевский какой-то…

— Хуже, намного хуже. Да, Достоевский описал психологический портрет убийцы, но его Раскольников был преисполнен любви к людям и хотел делать им добро, отдавать награбленные деньги. Его натура даже бунтовала против совершенного им преступления. А у этих Раи с Леонидом, у них не случилось никакого потрясения после того, как они размозжили голову Давида и разрезали его на 66 кусков…

37. Саранск на Делавэре

У Алеши сломался компьютер, и Лиля предложила:

— Попроси Гену Тотунова, мужа Розы, посмотреть, в чем дело. Роза говорила, что он мастер по компьютерным делам.

Как раз в это время Роза и Гена пригласили их на новоселье — они купили новый дом.

За несколько лет после приезда из Саранска Гена закрепился на работе и получил грин — карту как муж гражданки США. Они с Розой прилично зарабатывали, но он так и не чувствовал себя в Америке как дома, всё говорил, что подработает еще и уедет в Россию.

Роза смеялась:

— Ну вот чего тебе здесь не хватает?

— Нет, Америка — это не то, и люди не те. Не вижу перспективы и не могу жить рядом с соседями по дому.

— А какая перспектива жизни в разоренной России? Мама пишет, что в Саранске стало еще хуже, они в деревне питаются только со своего огорода.

— Огород — это хорошо, — мечтательно вздыхал Гена. — Свои овощи, фрукты, ягоды…

Характер Гены был полной противоположностью характеру Розы: она любила компании, выпивку, веселье, а он стремился к полной изолированности. Америка его не заинтересовала, он не читал американских газет, не слушал американского радио, не смотрел телевизор. Он любил природу, но только красоту диких мест, где не было людей. В интернете он находил описание какой-нибудь глухомани, и они уезжали туда в отпуск и бродили по безлюдным горам и просторам. Роза, со всей ее энергией, уставала, выбивалась из сил, хотела отдохнуть где-нибудь в отеле, поесть в ресторане. Но Гена не выносил ни того, ни другого, затащить его в ресторан не получалось никак.

Чтобы отъехать от соседей подальше, они присмотрели и купили в пригороде Нью — Йорка старый дом. Гена был мастер на все руки. Он с энтузиазмом и очень умело приводил дом в порядок — укреплял, ремонтировал, обновлял, красил. Во дворе они с Розой развели небольшой огород. Она выросла в доме с огородом, знала, что и как надо делать, посадила помидоры, огурцы, морковку, редиску и даже фруктовые деревья.

Работы было много, а когда все устроили, пригласили на новоселье Лилю с Алешей. Тогда Алеша и привез на починку свой компьютер.

Гена, гостеприимный хозяин, радостно показывал дом, рассказывал, как все устроено. Роза хвалилась огородом. Лиля с Алешей поражались их умению и энергии.

— Моя Роза может сделать все, — приговаривал Гена.

А она сказала:

— Ну вот, теперь мы живем в доме без соседей, Гена совсем не может жить рядом с людьми. Ему бы в лес, с волками и медведями.

Роза любила и умела готовить, приготовила вкусный традиционный обед — мясной борщ с пирожками и бефстроганов, сама много ела, пила, смеялась, пела. Непьющий Гена ел свою вегетарианскую еду — овощной салат, рататуй и орехи, запивал яблочным соком и охотно вел разговоры с Алешей. Алеше были интересны его обширные знания и большая начитанность. Но в его суждениях часто присутствовала некоторая странность. Он обо всем имел свое мнение, свои ссылки и доводы, часто ошибочные, и считал это рецептом для других. О том, что происходит в Америке, он почти совсем ничего не знал, а если и упоминал, то лишь со скептической усмешкой.

После беседы он возился с Алешиным компьютером, все приговаривая:

— Да вы не волнуйтесь, Алексей Семенович, не волнуйтесь.

Он загорелся, бормотал что-то про себя, раздумывал, потом пробовал и довольно быстро все починил. Алеша был поражен его редким умением — теперь можно будет пользоваться интернетом.

— Теперь в интернете вся жизнь, — говорил Гена, — весь белый свет. Обязательно пользуйтесь.

По дороге домой он все удивлялся его мастерству:

— Этот Гена — настоящий компьютерный гений.

А Лиля удивлялась стилю их жизни:

— Ну зачем им два дома? А с другой стороны, куда им девать энергию и деньги без детей?

В Россию Гена не вернулся, но они с Розой съездили в Саранск за ее мамой Марусей. Там он насмотрелся на жизнь русской глубинки, увидел, что все стало еще хуже, и перестал говорить о возвращении. Они привезли постаревшую Марусю к себе, ловкая Роза оформила ей документы как политической беженке. Официально считалось, что Маруся снимает у них комнату, так делали все русские эмигранты, которые приезжали к взрослым детям: родители не платили, а дети списывали с налога комнаты, которые «сдавали».

Маруся возилась во дворе с огородом, обихаживала и засеивала грядки. По сравнению с ее деревенским этот огород был карликовым, и она вздыхала:

— Да нешто это можно назвать огородом? Урожая никакого. Был бы настоящий огород, можно было бы свои овощи солить, запасать, консервы делать.

Она привезла в Америку баян своего покойного Мишеньки и все причитала:

— Может, Гена научится играть? Будем песни русские петь.

Гена играть на баяне не хотел, зато сразу захотела способная Роза и быстро всему научилась. Петь она любила и теперь по вечерам лихо надевала на плечи ремни баяна и из их дома на всю улицу разливалась музыка и ее звонкий громкий голос:

Маруся любовалась дочкой и подпевала, сколько хватало сил. Гена затыкал уши и уходил в спальню на втором этаже, а в соседних домах по всей улице сразу закрывали окна. Некоторые соседи подкладывали им на крыльцо записки с вежливой просьбой петь тише. Розу это только раззадоривало, но очень расстраивало Гену.

— Надо найти такое место, чтобы вокруг вообще никого не было.

Прошло два года, и они заговорили еще об одном доме. На этот раз они мечтали о большом лесистом участке, чтобы рядом не видно было ни людей, ни домов. Нашли большой запущенный участок в 15 гектаров — на крутом склоне холма у реки Делавэр. Соседи были отсюда довольно далеко, но и дома тут еще не было, только большой недостроенный сарай, а перед ним маленький прудик.

— Вот это как раз то, что нужно. — У Гены разгорелись глаза.

— А где жить-то будем? — удивилась Роза.

— Из этого сарая я сделаю большой дом, — уверенно сказал Гена. — Это нетрудно.

— А баня в нем будет? Я ж без бани не могу.

— Будет тебе и баня.

— А внизу выкорчуем деревья и разведем большой огород, будут овощи и клубника, — размечталась Роза.

— И пруд надо увеличить и запустить в него рыбу. Буду рыбу ловить…

Это были героические замыслы, справиться с такими задачами было очень трудно. Но их захватила идея. Они взяли заем в банке, купили участок и обрекли себя на каторжный труд по созданию изолированного поместья с двухэтажным домом на склоне.

Роза за годы жизни в Италии и Америке прошла через многие испытания, ей хотелось пожить легко — путешествовать, отдыхать на курортах. Но, как говорится, муж — иголка, а жена — нитка, куда иголка пойдет, туда и нитка потянется. А Гену, кажется, гнал амок, он закупал строительные материалы, укреплял и обустраивал сарай, ничто другое его не интересовало.