Государь всея Сети

домашний арест. У него было теперь другое душевное занятие. Он влюбился.

Это было ясно с первого дня, когда он привел меня в офис туристической фирмы. Дальше его чувство лишь нарастало. Это было видно по всему – взглядам, словам, модуляциям голоса, когда он обращался к Даше. Присутствовать при этом было невыносимо, будто подглядываешь в замочную скважину.

Лиза проглотила язык, мы старались не нарушить нечаянной фразой ауру, которая окутывала молодых людей, каждый из которых переживал это чувство впервые – в этом можно было поклясться.

Все троны мира, всё золото мира не стоили этой любви, которая на наших глазах творилась из ничего. Из совместных поисков в Яндексе и вечерних разговоров в «аське» через стенку. Уже засыпая на своем диване, я слышал эти тихие «ку-ку», которыми они обменивались, и завидовал, завидовал им, чего уж греха таить.

Мы все, невольные свидетели этой любви, словно замерли в ожидании – но чего же мы ожидали?

Ну да, мы ожидали, когда же это свершится.

Но и наши влюблённые тоже замерли. Они не знали, что и как нужно делать.

Они проводили вместе все свободное время. Ходили гулять, прихватив найденные в кладовке детские санки, чтобы вдоволь накататься с пологих берегов Угры, и возвращались с мороза раскрасневшиеся, пышущие паром. Они смеялись и дурачились, они совершенно не стеснялись нас, они нас просто не замечали.

Даша добровольно приняла на себя роль поварихи, и Кирилл сидел с нею на кухне и чистил картошку, сдирал кожуру с лука и резал его, обливаясь слезами. При этом они непрестанно хохотали. Лиза с Васютой приносили продукты. А потом мы ели щи, приготовленные нашими влюблёнными, и вкуснее щей я не едал, это я вам точно говорю.

Лиза не выдержала первая.

Дождавшись, когда молодые – так мы их уже звали промеж собой – уйдут гулять, она вызвала меня на кухню и сказала:

– Дон, ну надо же что-то делать! Невозможно смотреть!

– Они тебе мешают? – спросил я.

– Да! Мешают.

По правде сказать, они мешали и мне. Невозможно жить рядом с такими искренними проявлениями человеческого счастья.

– Что ты предлагаешь? – спросил я.

– Поговорите с ним.

– О чем?

– Господи! Дон, не мне вас учить. Вы нарассказывали мне целую тьму ваших подвигов по женской части. Поделитесь опытом. Научите его. Им нужно переспать. Они не умеют.

– Мой опыт здесь бессилен, – сказал я. – И любой опыт тоже. Это первый грех. Адамов грех. Никто научить этому не может.

– Так что же, нам смотреть на них?! Глаза режет! – воскликнула Лиза. – Я поговорю с Дашей. Она хоть и детдомовка, но голова на плечах есть.

– Не делай этого ни в коем случае, – сказал я.

Лиза погрустнела.

– Да я сама знаю… Любовь-морковь… Ну тогда давайте заниматься делом. А то мы как дураки. У нас с Васютой тоже, можно сказать, роман. А можно сказать и любовь. И никто не страдает, никому нет дела, – сказала она с затаённой обидой.

– Потому что вы взрослые и у вас это не впервые. А они дети.

– У меня есть книжка «Безопасный секс», – сказала