Обратная перспектива
Обратная перспектива читать книгу онлайн
Роман «Обратная перспектива» — четвёртая книга одарённого, глубокого художника, поэта и прозаика Гарри Гордона, автора романа «Поздно. Темно. Далеко», книги стихов «Птичьи права» и сборника прозы «Пастух своих коров». Во всех его произведениях, будь то картины, стихи, романы или рассказы, прослеживается удивительная мужская нежность к Божьему миру. О чём бы Гордон ни писал, он всегда объясняется в любви.
В «Обратной перспективе» нет ни острого сюжета, ни захватывающих событий. В неторопливом течении повествования герои озираются в поисках своего места во времени и пространстве. Автор не утомляет читателя ни сложными фразами, ни занудными рассуждениями — он лёгок и доступен, остроумен, ироничен, но лёгкость эта обманчива, ибо за нею, точнее под нею таится глубокий смысл, там совершается драма грустной человеческой жизни и таинство её перехода в мир иной.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Степанида измерила маленького наглеца взглядом, улыбнулась и повела в дом.
Приезд Плюща был похож на возвращение после недолгой разлуки. Стеша рассказала, как набрели на неё охотники за иконами, как осторожно охали, как отобрали небольшую пачку картинок и заплатили — целых сто долларов. Как потом приезжала девка и взяла на комиссию пять картин.
— Как ты думаешь, вернёт?
— Скорее всего, деньгами, — ответил Плющ. — Всё ясно, пойдём спать.
Он остался так естественно, что в селе никто не удивился. Нормальный ход. Повезло Стешке на старости лет. Мужичок хоть маленький, но рукастый, решительный и даже, порой, сердитый. Стешку гоняет — только так, заставляет мазать свои картинки, а сам — и дрова колет, и неполадки разные в хозяйстве поправляет. А у Стешки, похоже, и правда талант какой открыли — что ни день, машины подъезжают, иномарки, а маленький Дмитрич — Кот Котофеич, ведёт переговоры.
За два года рейтинг художницы Стеши — она так подписывала свои картины — поднялся до заметного: её имя шелестело среди галеристов и коллекционеров.
Доллары Стеша небрежно сбрасывала в жестянку с иголками и напёрстками. Плющ сколачивал подрамники, натягивал холсты, грунтовал — фабричным холстам он не доверял.
В творчество Стеши Константин Дмитриевич не вмешивался, давал иногда профессиональные советы — и то, если попросит. Много писал сам. Он затеял цикл «Сто портретов одной женщины» и так увлёкся, что перестал гонять Степаниду.
Здесь и нашёл его понимающий немец, владелец силикатного кирпича, отобрал три картины в обмен на дом. А у Стеши не купил ничего. Стеша порадовалась за Костика, но слегка обиделась.
В том, что немец не обманет, Плющ не сомневался: что-что, а такого рода чудеса случались в то время, и очень даже часто. Что особенного — у немца дела с городским начальством, и стройматериалы, скорее всего, ворованные.
Плющу так необходима была своя крепость, что он верил в неё.
Осенью в галерее у комсомольцев открылась персональная выставка Стеши. Куратор, Константин Дмитриевич Плющ, отобрал тридцать три работы.
Степанида не была в Москве лет десять, озирала с переднего сиденья великолепие лужковской архитектуры и охала. На ней был плащ, купленный Костиком в фирменном магазине.
Перед выездом, по настоянию Плюща, она долго мыла за ушами — «чтоб была у меня не хуже Наташи Ростовой». Накануне, ночью, она вновь разговаривала с репродукцией иконы Божьей Матери.
Стеша:
— Матушка, что ж получается. Всю жизнь провела в слепоте, света Божьего не видела, одни только хари. И сама — жила, как коза прости Господи, жевала только, от козы и то больше пользы. А теперь — и радость-то какая, да только вот куда попёрла? Зачем выставка? Кому? Это как исподнее показывать…
Репродукция:
— Дура ты, Степанида. Отчего ж не показать исподнее, если оно красивое, да целое, да не вонючее. Ты зла никому не делала, вот и сейчас никому не сделаешь, кроме добра.
Стеша:
— Так они же деньгами меня меряют, что я за человек, сколько стою. Будто я шлюха какая, или блядь.
Репродукция:
— А это не тебе решать. Может, ты всегда такая была, только не показывала.
Стеша:
— Да что с деньгами-то делать, если получу? И так вон — валяются.
Репродукция:
— Не боись. Деньги сами найдут применение. И себе, и тебе. Иди-ка ты, Степанида, спать. Утро вечера мудренее.
Войдя в зал и увидев свои работы — в рамах, мягко освещённые, Степанида ужаснулась: картины, как брошенные дети в казённой одежде, кинулись к ней со слезами — «забери меня отсюда». Стеша не была матерью и растерялась. Затем, оглядывая каждую, она увидела в них части своего тела, обнажённые и немытые. Какое уж там исподнее…
Богатый важный народ стоял кучками, бесшумные официанты с подносами виляли, как летучие мыши. Сверкали вспышки фотоаппаратов, телекамеры норовили подставить ножку — комсомолка расстаралась.
Плющ отстёгивался от Стеши, подходил к знакомым, беседовал на посторонние темы, не упуская из виду именинницу.
Стеша стремительно напивалась. Хозяйка поглядывала на неё с удовольствием: лыко было в строку, всё работало на имидж. Константин Дмитриевич встревожился — не дошло бы до откровенной потехи, и решил держаться поближе.
Комсомолка время от времени отводила Стешу в уголок, отнимала бокал с вином и наливала ей текилы, заставляла, на заграничный манер, слизывать с кулачка кислую соль.
На середину зала вышел осанистый хмырь, попросил внимания и стал говорить, одобрительно похлопывая Стешу взглядом, видимо, что-то хорошее. Ему поаплодировали, хозяйка вывела Стешу в круг и ткнула в бок: говори.
Стеша увидела перед собой множество лиц, — они были прекрасны, глаза их сияли любовью и уважением. Стешу же любовь и уважение к ним просто захлестнули, как порыв ветра в грозу. Она перевела дыхание и начала:
Полная тишина была в зале, только звякнул бокал, и матернулся шёпотом официант.
Выставка длилась три недели, и комсомолка была счастлива — ушло больше половины картин. Степанида, не представляя, что делать со свалившимся на неё богатством, вложила крупную сумму в «МММ» — финансовую пирамиду. Она не собиралась разбогатеть таким образом, — куда уж больше, — её очаровала рекламная фраза: «Из тени в свет перелетая».
Стеше было невдомёк, что это строка из серьёзного стихотворения серьёзного поэта, ей казалось, что эти слова — для неё и о ней.
Плющ сразу распознал лохотрон, но Степаниду было не свернуть, и он пошёл на хитрость: вернувшись однажды вечером из Москвы, он долго ходил мрачный, из угла в угол, и, наконец, поддался уговорам Стеши, признался. Да, он попал на бабки, и крепко, люди серьёзные, дали две недели, а потом — счётчик и перо в бок.
Стеша заплакала, кинулась ни свет, ни заря в Москву и деньги из пирамиды вытащила.
Слава Степаниды наливалась, как калина в сентябре, она и сама светилась, как калиновый куст на фоне облетающего леса. У неё появились пышные знакомства, она сутками пропадала в Москве, вернувшись, выбиралась из машины французскими сапожками вперёд, каблучки её оставляли на свежем снегу нелепые дырочки.
Константин Дмитриевич помрачнел, забросил свой портретный цикл и писал ностальгические приморские картинки. Несколько раз пытался поговорить со Стешей по-хорошему, убеждал, что он не может быть женой художника, но Степанида в ответ улыбалась и вновь пропадала. Она стала заметно худеть, и Плющ испугался, но оказалось, что это дело фитнеса, и диеты, и ещё хрен знает чего.
Односельчане дивились: Стешка теперь живёт в телевизоре, то в одном ток-шоу, то в другом, сидит в шляпке, а то и с полотенцем на голове, как турка, и плетёт, что ни попадя. Срамота и Котофеича жалко.
Там же, в недрах телевидения, завела себе Стеша любовника — юного губошлёпа, парикмахера с Николиной горы.
Однажды в конце зимы Стеша явилась с отвратительно морковной помадой на губах. Плющ не выдержал:
— Что ты скурвилась, это ладно. Что ты нарисовала динозаврика на лужайке — хрен с тобой.
— А что! На динозавриков, знаешь, как американцы западают!
Плющ зарычал, и тряпкой, пропитанной разбавителем, стал тереть Стешины губы.
— Но то, что ты потеряла чувство цвета — этого я тебе не прощу!
Степанида вырвалась и надула размазанные губы:
— Константин, нам надо расстаться. У меня есть бойфренд — он такой креативный! И это… брутальный!
— Твой пидар из тебя бабки сосёт. Вот и вся креативность.
— Всё равно! Я больше не могу заниматься с тобой любовью.