Собиратель чемоданов

— Похоже, они решили перетряхнуть все чемоданы, сейчас доберутся и до нашего, — сказал Упендра.

Чего только не видало на своем веку желтое здание с колоннами по улице Вокзальной, номер два. Оно было свидетелем двух мировых войн и целого ряда революций. Но еще ни разу в его старых стенах не бывало столь бурного собрания. Поруганные чемоданы скрипели под ногами наступавших; рыдания, исступленные вопли и проклятия собирателей заглушали победные крики гостей. И вдруг над этим хаосом прозвучал чей-то негромкий, но необычайно ясный и твердый голос:

— Прошу внимания.

12. Этот голос не принадлежал ни Председателю, ни Старейшему Члену Общества Собирателей Чемоданов. Он принадлежал вообще неизвестно кому, но тем не менее заставил прислушаться всех, ибо это был голос разума, спокойствия и порядка.

— Прошу внимания.

«Кто это? Где он? Вы его видите?» — спрашивали друг друга гости и хозяева, казалось, забыв свою недавнюю вражду. Все повернулись лицом туда, откуда доносился незнакомый голос, но никто все еще не видел его обладателя.

Однако собирателям чемоданов на этот раз повезло немного больше: все они стояли теперь впереди, за исключением Председателя и Старейшего Члена Общества, которые оказались позади всех, не считая разве что пострадавшего гостя, который, пользуясь перемирием, спешил собрать свои разбросанные по полу вещи.

— Пропустите! Мне ничего не видно! — закричал оскорбленный старичок и, забыв о своем черном чемодане, с которого до сих пор не спускал глаз, стал искать брешь между плотно сдвинутыми спинами гостей.

— Прошу внимания! — в третий раз провозгласил Упендра (ибо, разумеется, голос разума и порядка не мог принадлежать никому другому в этом зале) и, не дожидаясь полной тишины, начал свое выступление.

— Я не представляюсь, так как считаю это излишним. Предлагая следующую программу: сначал я вам немного расскажу о своем последнем фильме, потом, возможно, что-нибудь сыграю, или даже спою, если буду в голосе. А в заключение, если останется время, отвечу на ваши вопросы.

Гости и собиратели дружно зааплодировали.

— Вот это я понимаю! — сказал один из гостей в самом последнем ряду.

Моментально вокруг него образовался кружок.

— Что? Что вы понимаете?

В толпе произошло перемещение, и в одном месте появился просвет, чем немедленно воспользовался Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов. Следом за ним в просвет устремился и Председатель.

— Так и положено, — объяснял тем временем понятливый гость. — Людей собрали, билеты продали — значит, должна быть программа. Увидели, что мы не сдаемся, сразу позвонили и вызвали артиста. А если бы мы не настояли, так бы ни с чем и разошлись.

— Правильно!

— Добились! Так и надо, добиваться!

— На то и рассчитано: люди культурные, связываться не захотят.

— Конечно. Сейчас все культурные, а жуликам это и на руку, они этим пользуются.

Тем временем собиратели чемоданов, узнав, как называется последний фильм Упендры, устроили ему бурную овацию. Правда, его пока еще никто не разглядел, но из задних рядов уже дошло, что перед ними выдающийся режиссер-постановщик и одновременно — владелец богатейшего собрания чемоданов конца серебряного века, только что вернувшийся в Россию из эмиграции вместе со своей коллекцией.

— Пропустите! Мне ничего не слышно! — вопил Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов. Первое время он успешно продвигался вперед, прокладывая путь не отстававшему от него Председателю. Но известно, что двигаться в подвижной толпе во сто крат легче, чем в неподвижной. Среди гостей, в которых победа пробудила потребность высказываться и переходить с места на место, юркий старичок лавировал, словно форель между струями горного ручья. Но дойдя до плотного скопления собирателей, застывших в своем устоявшемся единодушии и молча внимавших слову Упендры (а большинство из них к тому же были с чемоданами в руках), он забуксовал и решил применить особую тактику. Пустив в ход сразу и руки и ноги, он стал одновременно пинать собирателей по лодыжкам и больно щипать за незаметные места. Этим способом он быстро добился желаемого: толпа пришла в движение.

— Ай! Ой-ой-ой! Кто там щиплется? — взвизгивали собиратели.

— Прекратите щипаться! — громче всех заорал сам Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов и изо всех сил заработал своими острыми локотками.

Между тем Коллекционер, о котором все забыли, двигался в противоположном направлении. Он уже преодолел самый трудный участок и теперь, пользуясь попутными течениями, уверенно шел к цели. Шляпой и пуговицами пришлось пожертвовать, но чемоданчик находился при нем. Победители гости больше не интересовались коллекциями.

— Что за безобразие! — доносился возмущенный голос Старейшего Члена Общества собирателей Чемоданов. — Пускают на выставку посторонних!

13. Колекционер выбрался на свободное пространство. Цель находилась прямо перед ним. Два раздувшихся от гордости великана с тупой надменностью блестели замками и пряжками ремней. Коллекционер уверенно приблизился к ним. Немалых усилий стоило ему оттащить черный чемодан от рыжего. Наконец он вдвинул свой чемоданчик между ними, так, что крышка его вплотную соприкаснулась с коллекцией Председателя, а дно не менее плотно прилегло к чемодану Старейшего Члена. Проделав все это, Коллекционер быстро отступил и смешался с толпой.

Это произошло как раз в тот момент, когда Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов, наконец пробившись в первый ряд, громко сказал:

— Нашли кого слушать! Да это же переодетый чемоданный житель.

Он сказал это вовсе не потому, что распознал в Упендре чемоданного жителя — его-то он и вовсе не заметил — а просто так, из своей природной зловредности и естественной тяги к скандалам. Но после его слов среди собирателей поднялась настоящая паника.

— Спасайся кто может! Чемоданные жители! — послышалось из середины толпы.

— Караул! — голосом, похожим на вой сирены, прокричал сам Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов и как торпеда пронесся сквозь толпу к своим чемоданам.

Наблюдавший за ним со стороны Коллекционер не верил собственным глазам. Оказалось, что этого с виду такого хилого и невзрачного старичка своенравная природа неизвестно с какой целью одарила, помимо сверхъестественного слуха, еще и неимоверной физической силой. Легко, как пушинку, подхватив свою, прежде пудовую, а теперь двухпудовую коллекцию, он рысью промчался через весь зал и скрылся за дверью.

Председатель последовал его примеру.

Впрочем, это была только видимость, ибо никто здесь уже не следовал ничьим примерам, авторитетам, советам и установлениям. Каждый собиратель видел только свою коллекцию — и спасительный выход, а больше ничего вокруг. Но дверь оказалась слишком узкой, чтобы пропустить одновременно всех желающих, и обезумевшие владельцы коллеций, сбивая с ног ничего не понимающих гостей, устремились к окнам. Они ломали старые дубовые рамы, выдавливали стекла и вместе с чемоданами выбрасывались наружу.

Тараканы из своих укрытий жадно наблюдали за происходящим. Клопы улюлюкали и запускали вслед бегущим тухлыми муравьиными яйцами. Бабочки моли в экстазе кружились под самым потолком. И только муравьи, которым достались самые неудобные места, вытягивали шеи и спрашивали друг и друга: «Ну, что там? Скоро начнется?»

14. После того, как собиратели исчезли, до гостей постепенно дошло, что, хотят они этого или нет, но выставка окончена, и через какое-то время в огромном зале, не считая насекомых, остались только Стяжаев с Упендрой, да еще чемоданчик в сером чехле.

Сам не зная зачем, Дмитрий Васильевич снял с чемоданчика чехол, отпер замок и поднял крышку. Чемоданчик был пуст, подкладка нигде не повреждена.

«Ну, вот, — подумал он. — Можно начинать с начала».

В это время Упендра стоял на подоконнике в окружении восторженной толпы.