Золотая цепь

исчезают. Вот еще нет капитана Орсуны. А я так ждал этого дня... В это время подлетел к столу толстый черный человек с бритым, круглым лицом, холеным и загорелым. - Вот я, - сказал он, - не трогайте капитана Орсуну. Ну, слушайте, какая была история! У нас завелись феи! - Как, - феи?! - сказал Ганувер. - Слушайте, Дюрок, это забавно! - Следовало привести фею, - заметила Дигэ, делая глоток из узкого бокала. - Понятно, что вы опоздали, - заметил Галуэй. - Я бы совсем не пришел. - Ну, да, - вы, - сказал капитан, который, видимо, торопился поведать о происшествии. В одну секунду он выпил стакан вина, ковырнул вилкой в тарелке и стал чистить грушу, помахивая ножом и приподнимая брови, когда, рассказывая, удивлялся сам. - Вы - другое дело, а я, видите, очень занят. Так вот, я отвел яхту в док и возвращался на катере. Мы плыли около старой дамбы, где стоит заколоченный павильон. Было часов семь, и солнце садилось. Катер шел близко к кустам, которыми поросла дамба от пятого бакена до Ледяного Ручья. Когда я поравнялся с южным углом павильона, то случайно взглянул туда и увидел среди кустов, у самой воды, прекрасную молодую девушку в шелковом белом платье, с голыми руками и шеей, на которой сияло пламенное жемчужное ожерелье. Она была босиком... - Босиком, - вскричал Галуэй, в то время как Ганувер, откинувшись, стал вдруг напряженно слушать. Дюрок хранил любезную, непроницаемую улыбку, а Дигэ слегка приподняла брови и весело свела их в улыбку верхней части лица. Все были заинтересованы. Капитан, закрыв глаза, категорически помотал головой и с досадой вздохнул. - Она была босиком, - это совершенно точное выражение, и туфли ее стояли рядом, а чулки висели на ветке, - ну право же, очень миленькие чулочки, - паутина и блеск. Фея держала ногу в воде, придерживаясь руками за ствол орешника. Другая ее нога, - капитан метнул Дигэ покаянный взгляд, прервав сам себя, прошу прощения, - другая ее нога была очень мала. Ну, разумеется, та, что была в воде, не выросла за одну минуту... - Нога... - перебила Дигэ, рассматривая свою тонкую руку. - Да. Я сказал, что виноват. Так вот, я крикнул: "Стоп! Задний ход!" И мы остановились, как охотничья собака над перепелкой, Я скажу, берите кисть, пишите ее. Это была фея, клянусь честью! - "Послушайте, - сказал я, - кто вы?"... Катер обогнул кусты и предстал перед ее - не то чтобы недовольным, но я сказал бы, - не желающим чего-то лицом. Она молчала и смотрела на нас, я сказал: "Что вы здесь делаете?" Представьте, ее ответ был такой, что я перестал сомневаться в ее волшебном происхождении. Она сказала очень просто и вразумительно, но голосом, - о, какой это красивый был голос! - не простого человека был голос, голос был... - Ну, - перебил Томсон, с характерной для него резкой тишиной тона, - кроме голоса, было еще что-нибудь? Разгоряченный капитан нервно отодвинул свой стакан. - Она сказала, - повторил капитан, у которого покраснели виски, - вот что: "Да, у меня затекла нога, потому что эти каблуки выше, чем я привыкла носить". Все!