История моей матери. Роман-биография (СИ)
История моей матери. Роман-биография (СИ) читать книгу онлайн
Роман повествует о жизни француженки, рано принявшей участие в коммунистическом движении, затем ставшей сотрудницей ГРУ Красной Армии: ее жизнь на родине, разведывательная служба в Европе и Азии, потом жизнь в Советском Союзе, поездка во Францию, где она после 50-летнего отсутствия в стране оказалась желанной, но лишней гостьей. Книга продается в книжных магазинах Москвы: «Библиоглобусе», Доме книги на Новом Арбате, «Молодой гвардии». Вопросы, связанные с ней, можно обсудить с автором.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Больше она не рисковала: остальное доделала сама - намотала катушки, собрала контуры, даже смастерила ключ для морзянки. Можно было работать. Ночью она вышла в эфир, связалась с рацией Разведупра, работавшей на испанской территории, передала, с помощью чудом сохранившейся у нее бульварной книжицы, которую она так и не прочла, хотя обещала это таможеннику,- что остановилась в Лиссабоне и ждет случая перебраться в Испанию.
13
Утром можно было переезжать в новую квартиру, где Рене провела ночь, налаживая рацию, но она вернулась в гостиницу и дождалась здесь гостьи. Нинель оказалась живой, красивой, исполненной внутреннего благородства, словно сошедшей с фамильной портретной галереи девушкой двадцати пяти лет, нисколько не кичившейся аристократическим происхождением, равно как и не стеснявшейся нынешней бедности ее семейства: истинные аристократы воспринимают перемены, происходящие с ними, как от них не зависящие: знатность сама по себе, а судьба - неотвратимая к ней поправка, с которой приходится считаться и мириться.
- Вы Марта Саншайн? Я Нинель Мендоса,- и глянув особым образом, дала понять, что знает о ней достаточно, чтобы избежать лишних разговоров.- Какой номер красивый! Я никогда в таком не была! Дорогой, наверно? - и не дожидаясь очевидного ответа, спросила: - Как мы с вами говорить будем? Французский я знаю плохо, испанский лучше.
- А я наоборот. Но по-испански почти все понимаю.
- А я то же по-французски. Значит, я буду к вам обращаться по-испански, а вы ко мне по-французски.
- Идет. А потом начну учить португальский. Говорят, нетрудно после испанского.- В Рене жила лингвистическая жилка, и она любила блеснуть ею и похвастаться знаниями в этой обманчивой и ненадежной области.
- Может быть, и так,- с сомнением в голосе согласилась та, потом пояснила: - Мы не любим, когда так говорят. Знание испанского только мешает. Лучше начинать с португальского...- и оглянулась, запоминая обстановку.-Мебель, конечно, новая - хотя сделана под старую. Старой на все номера не хватит...- Затем лукаво спросила: - Донья Инесса сказала, что у вас личные неприятности и вы бы хотели у нас забыться?
- И для этого приехала поближе к жениху? Нет, конечно, я хотела разыскать его, но теперь раздумала.
- Почему?
- Походила по вашему городу - он такой же большой, как наш Квебек или Брюссель, откуда я приехала,- как его искать тут? Я не хочу быть назойливой. И так уже сделала больше, чем нужно. Пусть теперь сам меня ищет или наткнется вдруг на меня на улице. Это лучше, чем если я разыщу его в казарме - вот, мой дорогой, я у твоих ног, делай со мной что хочешь.
Нинель улыбнулась. Ей пришлось по душе это чисто женское сочетание поиска и убегания.
- Хотите предоставить дело случаю? А где он служит здесь?
- Если б я знала. Мне сказали по секрету, что у вас собирается "отряд ночных филинов", но об этом и спрашивать нельзя: можно вызвать подозрения.
- Я спрошу у брата. Он у меня военный: правда, не летчик. Может и не знать. Ну и шуба у тебя! Это ничего, что я на "ты" перешла? На испанском это проще, чем если б я говорила с тобой на португальском.
- На французском еще легче. Мы "вы" только совсем незнакомым господам говорим или очень уж почтенным. В Брюсселе купила. Свои в Канаде оставила: не думала, что на зиму здесь останусь.
- Соболь?
- Норка. Соболь у меня в Квебеке, а вторую покупать и мне не по карману. Не знаю только, придется ли носить здесь.
- Если на что-нибудь легкое, то и здесь пару раз надеть можно. Это у нас особый шик - накинуть шубу, когда идешь, например, в театр. Хорошо от ветра защищает. Ты у нас столоваться будешь?
- Да. Если позволите, конечно.
- Я сказала матери - она забеспокоилась: не знаю, говорит, угожу ли твоей богачке.
- Я совсем не богачка - у себя дома во всяком случае.
- А здесь ею станешь. Но это она напрасно: готовит она прекрасно. Прислуги нет - за всем сама смотрит. Ты здесь будешь жить?
- Нет, завтра перееду. На Авенида де Либертадо. Возле церкви святого Роха - знаешь?
- Знаю, конечно. Это недалеко от нас. В новых домах, наверно? Номера не помнишь?
- Тот, что с полицейским.
- Да что ты? - весело удивилась Нинель.- В одном подъезде с начальником лиссабонской полиции жить будешь. Для чего, думаешь, там полицейского поставили?..
Тут пришла очередь изумляться Рене: с неприятным осадком в душе и с довольно кислой физиономией - она подумала здесь про рацию и предстоящие ей бдения в ночном эфире. К счастью, радиоволны на слух не определялись, передаточный ключ она клала на толстый слой фланели, гасившей звуки, а в Лиссабоне, как ее уверили в Управлении, пеленгаторов не было: у Салазара не было для них денег. Но в Испании радисты уже разъезжали с кочевыми передатчиками по дорогам страны, отчего "почерк" их изменился, стал неровным, дрожал на ухабах. Франкистов обеспечили немцы. Они могли ссудить деньги и Лиссабону.
- Ничего страшного,- успокоила ее Нинель, поняв все по-своему.- Тебе даже не придется с ним здороваться. Он выходит через свою дверь в вестибюле и сразу садится в машину: не хочет, чтоб его знали в лицо.
- Чтоб не грохнули.
- Что такое "грохнули"? А, поняла: чтоб не съездили по физиономии. Но это их заботы - они нас мало касаются, верно? Приходи завтра. Мама уже меню на неделю составила. А я на уроки пойду: надо зарабатывать. Мама просила первый завтрак пропустить: не успеет приготовиться и перемыть посуду начнем с завтрашнего обеда. Но потом надо будет ходить три раза в день иначе она тебя заставит съесть в один присест и завтрак, и обед, и ужин: если загуляешь. Если предупредишь - другое дело...- и ушла, обертывая тонкое открытое смуглое лицо легким кружевным платком, спасавшим местных красавиц от здешних холодов не хуже канадской шубы.
Мать, донья Бланка, оказалась на вид столь же приятная женщина, что и ее дочь: обе статные и осанистые, но если Нинель с легкостью несла по миру свое стройное и подвижное тело, на котором поневоле задерживались общие взоры, то у матери оно утратило гибкость и причиняло ей неудобства: она то и дело бралась за поясницу. Особняк их, старый, темный снаружи и изнутри, был обставлен мебелью прежних веков, нуждавшейся в смене обивки и ремонте дерева, о чем хозяйка напомнила, едва гостья перешла порог дома.
- Осторожней - не заденьте этот комод и на стул не садитесь: развалиться может,- с мимолетным стыдом в глазах предупредила она Рене на своем языке, хотя та пока мало что понимала по-португальски и была на таком расстоянии и от стула и от комода, что никак не могла нарушить их целости.-Никак не можем починить,- повинилась хозяйка.- Ремонт стоит дорого, проще купить новую мебель, но не хочется: к этой привыкли, да и дети не позволяют: как-никак, наши деды на них сидели. Дед Нинель и Хорхе был грандом.
Из всего сказанного ею Рене поняла только это и для поддержания разговора пошутила на испанском:
- Это не он сломал стул? Великие люди обычно неуклюжи,- но этого не поняла уже донья Бланка: ее познания в испанском были ограничены, а понимать шутки на чужом языке, как известно, всего труднее. Беседа их непременно зашла бы в тупик, если бы к ним из своей комнаты на втором этаже не спустилась Нинель, ставшая посредником и переводчиком в их переговорах.
- Вы какую кухню любите? - спросила мать, ободрившаяся с ее приходом.-Французскую, наверно? Она похожа на нашу, но наша острее - не знаю, понравится ли. Я сегодня овощи фаршировала - старалась меньше класть перцу: ребята добавят, если покажется пресным.- Она подождала, пока Нинель переведет, спросила затем то, из-за чего завела разговор и испытывала душевные муки: - Не знаю, сколько брать с вас... Сколько скажете, наверно, столько и будет.
- Что она сказала? - спросила Рене, уловив, что разговор пошел о главном.
- Говорит, что ты сама должна определить цену за обеды,- вынуждена была перевести Нинель, но упрекнула мать: - Наверно, так все-таки не делается. Наша гостья может и ошибиться: она не знает здешних цен.