Поручик Ржевский или Любовь по гусарски

   - Вот когда вспомните, тогда местами и поменяемся.

   Лейкин глубоко задумался.

   - Послушайте, поручик, - сказал он немного погодя, - а сколько граммов в литре водки?

   - Ровно столько, чтобы свалить наповал лошадь.

   - А я вот, представьте, сижу! - похвастался ротмистр.

   Поручик взглянул на него через плечо.

   - Хорошо сидим, Семен Петрович. Вы только мне в затылок не дышите, сделайте одолжение.

   - Да я вообще могу не дышать.

   Лейкин надул щеки. Некоторое время они ехали молча, потом, выпустив из рук ментик поручика, ротмистр стал медленно падать с лошади. Если бы Ржевский вовремя не ухватил его за плечо, он точно бы грохнулся головой об землю.

   - Не дышать я все-таки не могу, - печально признался Лейкин.

   - Я слышал, где-то в Африке есть жаба, которая всю жизнь дышит через centre de gravite.

   - Через что? - раздраженно переспросил Лейкин. - Через какой-такой центр гравитации? Скажите по-русски.

   - Через сраку.

   - А! Теперь понял. Что ж тут мудреного? Подумаешь, какая-то жаба! И я сейчас попробую...

   - Лучше не надо, - поспешно возразил поручик. - Мы уже приехали.

   - Куда?

   - К Клавдии Васильевне.

   - Она меня не примет. Я ее за один день пять раз дурой обозвал.

   - Ничего, что-нибудь придумаем. Только вы, господин ротмистр, мне поддакивайте, что бы я ни говорил.

   - Угу.

   - И лицо сделайте страдальческое.

   - Как это?

   - Представьте, что вы лимон жуете.

   - Я этот ваш л-лимон в глаза никогда не видел.

   - Тогда представьте, что вам очень хочется, а Клавдия Васильевна не дает.

   Лейкин скорчил мину.

   - Так годится, поручик?

   - Что надо!

   Ржевский направил коня к окну. Оставаясь в седле, забарабанил по стеклу пальцами. Из глубины комнаты вышла женщина в ночной рубашке с наброшенной на плечи шалью.

   - Чего вам? - проворчала она, открывая окно.

   - Примите раненого, Клавдия Васильевна, - проникновенно сказал Ржевский.

   - Господи, какого раненого?

   - Вот этого. - Он обернулся к Лейкину и шепнул ему на ухо: - Перелезайте через подоконник. - Потом снова обратился к женщине. - Помогите же, помогите...

   - Господи Боже мой, это ведь Семен Петрович, - запричитала она. - Где ж это он? Что с ним?

   - Контузило, - мрачно ответил Ржевский. - Ногу, ногу держите. Осторожнее! Плох он совсем.

   - Совсем плох я, братцы, - пробормотал ротмистр.

   - Где ж это его угораздило? Или война началась?

   - На учениях, мадам. Артиллеристы, сволочи, не в ту степь пальнули. Семен Петровича и накрыло.

   - Накрыло меня с потрохами, - всхлипнул ротмистр.

   - А чем это от него несет? - принюхалась Клавдия Васильевна. - Никак, водка?!

   - Н-никак нет, лимонад, - оскорбился Лейкин. - Только не надо меня как мешок. Что вы, ей-богу, я же долбанусь, я же с раной... Ай, берегись! - и он грохнулся на пол под ноги своей любовнице.

   - Это действительно была водка, Клавдия Васильевна, - сказал Ржевский с печальным и строгим выражением на лице. - Спирта, к сожалению, не нашлось. Мы его растирали, чтобы привести в чувство.

   - Да ведь он пьян, как суслик!

   - Через кожу впиталось, - не моргнув глазом, парировал Ржевский.

   - А изо рта почему разит?

   - По совету штаб-лекаря, и внутрь влили. Исключительно в лечебных целях.

   - Лили, лили и п-перелили, - пожаловался Лейкин, тщетно пытаясь приподняться с пола. - Еще б немного и распух совсем. Эскулапы хреновы. Обращались со мной, как с отставной куртизанкой...

   - Да-с, - тяжело вздохнул поручик. - Вот такой винегрет, Клавдия Васильевна. Вверяю гордость нашего эскадрона вашим заботам. Счастливо оставаться!

   Поймав благодарный взгляд Лейкина, поручик Ржевский пришпорил коня и поскакал прочь.

   Глава 16

   Искушение

   Поставив коня в стойло, Ржевский потянулся и сладко зевнул.

   "Прилечь, что ли, на полчасика, - подумал он. - Потом перекушу и - на гулянку до первых петухов. Кажется, у купца Похлёбкина нынче бал дают. Повеселимся".

   В избе Авдотьи Ильиничны было темно и тихо. Ржевский прошел до своей комнаты. Войдя, не стал зажигать свет и прямо в мундире завалился на кровать.

   - У-у-йо, святые угодники! - взвыл кто-то у него под одеялом.

   "Барышня? Как кстати! - обрадовался поручик, подобные пикантные сюрпризы ему были не впервой. - На ловца и зверь бежит".

   - Кто тут прячется? - игриво спросил он, запустив под одеяло руку. - Шпион французский, таракан прусский?

   - Я это, милок, - услышал он застенчивый сиплый голос.

   - Три тысячи чертей! - воскликнул Ржевский.

   Поспешно одернув руку, которая уже мяла бог весть что, он соскочил на пол.

   - Какого черта вы делаете в моей постели, Авдотья Ильинишна?!

   - Сплю, милок.

   - Но это же моя кровать!

   - Прости, милок, - кротко ответила старушка. - Видать, перепутала. Памяти нет ни на грошь. Вы, уж, не серчайте, батюшка.

   "Была б ты помоложе!" - чуть не крякнул с досады поручик.

   Авдотья Ильинична словно прочитала его мысли.

   - А в молодости я с его превосходительством генералом Румянцевым спала, - похвасталась она, почесывая под одеялом ногу. - Один раз. Хороший был мужчина, видный. Все о подвигах своих ратных рассказывал. Я его тогда, кляча, крепко обидела. Укорять стала, что он свои подвиги только на войне горазд совершать. А он мне в ответ: "Меня, - говорит, - Дуся, по-настоящему возбуждает только близость неприятеля". Так и оставил меня в красных девицах. Вот вам крест, что не вру.

   - Заливаете, Ильинишна, - отмахнулся Ржевский. - Но проверять не буду. Лучше чаю мне поставьте.

   - Сейчас, касатик. С медом али с вареньем?

   - С соленым огурцом!

   Шустро скинув с себя одеяло, Авдотья Ильинична засеменила босяком к двери.

   - Не холодно голышом-то спать? - не удержался от язвительного замечания поручик, узрев в полутьме ее худосочные телеса.

   Она встала как вкопанная. Обернувшись к нему, принялась бесстыдно почесывать живот.

   - Так ведь жарко, милок. Я летом завсегда так сплю. Я не какая-нибудь там принцесса.

   - Чеши, бабка, отсюда галопом! - взревел Ржевский. - Не доводи до греха! Я тебе не генерал Румянцев, враз салат из тебя сделаю.