Война с лилипутами

, которые подпрыгивали и махали руками, чтобы чернобровый человек их увидел.

С неба на землю рядом с Алисой опустилась ладонь размером с волейбольную площадку. Ладонь легла на землю, и голос приказал:

– Переходите, девочки, на руку, мне нужно отделить вас от этой компании.

Алиса тут же взобралась на ладонь, которая оказалась мягкой, но покрытой канавками, как будто гофрированная. Потом она протянула руку, чтобы помочь Заури.

– Не пойду, – вдруг захныкала красавица, – я упаду.

Но все же на ладонь залезла, и девочки уселись в углублении между светлых, изборожденных узкими траншеями холмов. Тут же рука поднялась в воздух. Подул свежий ветер.

– Как будто мы едем в ковше экскаватора, – сказала Алиса.

– А ты ездила когда-нибудь в ковше экскаватора? – спросила рабыня.

– Нет, но это легко представить.

Впереди по курсу медленного полета в воздухе появилось гигантское человеческое лицо. Ладонь остановилась, не доезжая до лица.

– Я рад вас видеть, девочки, – сказал громадный рот. А громадный глаз подмигнул им. – Путешествие заканчивается. Держитесь!

Чернобровый закрыл глаза и медленно произнес:

– Галлия омни дивизи ин партрес трес. Екзеги монумент эрре перенниус. Регаликве ситу – будь все, как быть должно!

И в это же мгновение земля понеслась куда-то вниз, облака приблизились, голова закружилась так, что впору потерять сознание.

А когда, переведя дух, Алиса все же открыла глаза, она поняла, что сидит на низенькой жидкой травке у ног высокого стройного чернобрового мужчины в комбинезоне, который протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. Вторую руку мужчина протянул Заури, которая вдруг начала рыдать, повторяя:

– Господин Пуччини, господин Пуччини, я не виновата, что опоздала к началу занятий в училище! Я больше не буду. У меня нет родителей, я беспомощная рабыня. Не наказывайте меня!

– Кто тебя наказывает! – возмутился господин Пуччини-2. – Из-за тебя я вторую неделю не сплю, не ем, я потерял пять кило, у меня ни одного здорового нерва не осталось, и все из-за тебя – негодная девчонка!

– Все погибло! – зарыдала еще громче Заури. – Он меня никогда не купит в рабство. А я так хотела стать его рабыней!

– Еще чего не хватало! – возмутился господин Пуччини-2. – Мне не нужны рабыни! Мне нужны цирковые таланты! Я считал тебя моей студенткой и потому морально отвечаю за твою судьбу.

– А зачем вы сделали меня такой большой! Мне уже надоело! – продолжала рыдать рабыня. – Я хочу снова быть обыкновенной, как все.

– Как кто? – спросил Пуччини-2. – Как эти самые пираты? Или как этот рабовладелец, по которому виселица плачет?

И он показал на рабовладельца Панченгу Мулити, который все еще стоял, окаменев и согнувшись вдвое.

– Пощадите! – взмолился рабовладелец. – Пощадите меня! Я не виноват! Я ничего не знаю! У меня никогда не было рабов! Я не знаю никаких бандитов. Я живу тихо, воспитываю детишек на моей сиенде, творю добро…

– Ты хочешь знать правду? – Пуччини был страшно разгневан. – У вас с этими бандитами