Ступай и не греши

оды для кассационного пересмотра приговора. Сейчас я лишь испытываю нетерпеливое волнение при мысли, для меня существенной, – исчерпана ли мною задача защиты во всей ее целости? Одна только мысль, что я, быть может, еще не высказал все, что сказать обязан, способна повернуть меня в бездну отчаяния…

Каждому свое и каждый делал только свое.

Решением Сената оправдательный приговор по делу мещанки Ольги Палем был отменен, дело решено передать для пересмотра в другом составе судебного присутствия.

– Вы не слишком обижены на меня? – спросил Кони, сильной рукой дружески встряхивая Карабчевского за локоть.

Николай Платонович не находил слов для ответа.

– Ты победил, галилеянин! – сказал он сенатору. – Но эмоции необходимы, ибо женщину можно и пожалеть…

………………………………………………………………………………………

Вечером этого же дня «Пале-Рояль» навестила полиция:

– Вы госпожа О-Вэ Палем?

– Да, я.

– Собирайтесь. Вы арестованы.

– Опять?

– Извините. Мы здесь ни при чем. Таково решение Правительствующего Сената. Не станем, мадам, мешать вашим сборам. Тюремная карета возле подъезда, и мы будем ожидать вас…

На этот раз, при более тщательном доследовании дела, Ольга Палем была подвергнута экспертизе врачей-психиатров, для чего ее поместили в больницу. Доктор Рукович сказал:

– Что тут крутить ее и вертеть, если всем нам, господа, яснее ясного дня – перед нами дама с обычным психозом.

В составе комиссии был и Зельгейм, читателю известный.

– Коллега, – проворчал он, – не забывайте, что всякое убийство человека человеком – тоже извращение психики.

– Позвольте, – вмешался третий врач, – мы каждый день слышим матюги на улицах, однако не хватаемся за револьверы, чтобы убивать сквернословов выстрелами в затылок.

– Верно! Но одно позорное слово Довнара, сказанное им Ольге Палем, явилось той последней каплей, которая переполнила чашу ее терпения. К сожалению, так случается в жизни…

Главный вывод комиссии психиатров был таков: убийство студента Довнара совершено в припадке умоисступления, когда Ольга Палем не могла контролировать свои действия. Однако новый состав суда не внял гласу врачей, и 18 августа 1896 года был вынесен новый вердикт суда присяжных заседателей.

Палем была признана виновной в убийстве студента Довнара, которое совершено ею преднамеренно, хотя и в состоянии резкого душевного раздражения.

– Исходя из этого, – зачитывался приговор, – но учитывая ее запальчивый и нервный характер, суд считает необходимым выказать подсудимой снисхождение, приговаривая ее к десяти месяцам тюремного заключения.

«СТУПАЙ И НЕ ГРЕШИ!» – могли бы добавить судьи.

…Ольга Палем вновь обрела свободу в яркий весенний день, за воротами тюрьмы ее оглушило звонкое пение птиц.

Она даже не удивилась, заметив, что возле тюрьмы стояла пролетка, в ней сидел Сережа Лукьянов, ожидавший ее.

Кучер сразу подогнал лошадь к женщине, Лукьянов проворно соскочил на панель, приложился губами к ее руке.

– Я не отказываюсь от своих слов, – сказал он, застенчиво