Веяние тихого ветра [A Voice in the Wind]
Веяние тихого ветра [A Voice in the Wind] читать книгу онлайн
После разрушения Иерусалима чудом уцелевшая юная христианка вместе с другими пленниками совершает вынужденное путешествие в Рим, где ее ожидает участь рабыни в одной из богатейших римских семей, проблемы в которой очень похожи на проблемы в современных бездуховных семьях. Испытания укрепляют веру девушки, и даже под угрозой смерти она сохраняет верность невидимому Богу и, искренне любя своих хозяев, старается направить их на путь истины и спасения.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Один из тех гимнов, которые исполняли верующие, был ей знаком — этот псалом Давида она часто пела Дециму и Фебе в тот короткий период, пока служила им. Закрыв глаза и подняв руки ладонями вверх, славя Бога, Хадасса пела от всего сердца, не заметив, что другие остановились и стали слушать ее. Она поняла это только тогда, когда сама перестала петь. Покраснев, она опустила голову, смутившись тем, что привлекла к себе внимание.
— Бог благословил нас сестрой, которая так прекрасно поет, — весело сказал Трофим, и другие засмеялись. Евника взяла Хадассу за руку и слегка сжала ее в своей.
Асинкрит простер руки.
— «Воскликните Господу, вся земля! — произнес он с неподдельной радостью, и остальные подхватили: — Служите Господу с веселием; идите пред лицо Его с восклицанием! Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы — Его, Его народ и овцы паствы Его…»
Хадасса снова подняла голову и произнесла так хорошо знакомые ей слова из псалма Давида:
— «Входите во врата Его со славословием, во дворы Его — с хвалою. Славьте Его, благословляйте имя Его! Ибо благ Господь: милость Его вовек, и истина Его в род и род».
Кто–то из старейшин церкви развернул старый свиток.
— Сегодня мы продолжим чтение воспоминаний Матфея.
Хадасса раньше никогда не слышала ни о каких воспоминаниях апостолов, за всю свою жизнь она только читала иудейские свитки и слушала воспоминания отца об Иисусе. И теперь, слушая изложенные в свитке слова Матфея, который три года ходил с Господом, Хадасса испытывала самый настоящий трепет. Она вслушивалась в Слово и чувствовала, как оно придает ей силы.
После чтения свиток снова свернули и бережно передали в руки другого старейшины. Среди собравшихся стали раздавать вино и пресный хлеб. Передавая друг другу эти атрибуты хлебопреломления, люди шептали слова Иисуса: «Сие есть Тело Мое… Сия чаша есть новый завет в Моей Крови… сие творите в Мое воспоминание…». Когда служение закончилось, все спели гимн об искупительной любви Христа, Избавителя.
— Есть ли сегодня среди нас новые верующие, которые хотели бы поделиться своим свидетельством?
Хадасса почувствовала, как люди обернулись к ней, и снова покраснела, опустила голову, сердце ее забилось сильно и часто. Трофим наклонился к ней и по–отечески похлопал по плечу.
— Давай, давай, — подбадривал он ее, — никакого ораторского умения здесь не требуется. Скажи просто приветственное слово от лица нового верующего, который теперь среди нас.
— Ладно, Трофим, оставь ее в покое, — сказала Евника в ее защиту. — Мы ведь для нее новые люди. Ты тоже целый год ничего здесь не говорил.
— Я вообще говорить не умею.
— Я хочу сказать несколько слов, — сказала Хадасса и встала. Она смущенно оглядела всех, кто был в помещении. — Простите меня, если я не смогу складно все сказать. Просто я уже давно не выступала среди людей, знающих Бога. — Тут у нее от волнения перехватило дыхание, и она молча помолилась Богу о том, чтобы Он дал ей смелость и нужные слова.
— Я вовсе не новый человек в вере. Мой отец рассказывал мне об Иисусе с самого моего рождения. Он знал Писание и учил мена всему, что сам помнил из Торы и об исполнении пророчеств и Божьих обетований об Иисусе. Когда я была еще совсем маленькой, отец привел меня к реке Иордан и крестил на том самом месте, где Иоанн видел, как голубь сел на плечо Иисусу, и слышал голос Божий: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение».
— Слава Господу, — сказал кто–то.
Асинкрит медленно сел.
— Твой отец знал Господа, когда Он жил на земле?
Поверят ли они ей, если она расскажет им все? Хадасса снова оглядела всех присутствующих и увидела, какими открытыми были у всех лица, с каким интересом все ее слушали. Может ли она не рассказать им обо всем, если они так жадно ловят каждое слово воскресшего Господа?
— Мой отец был единственным сыном одной вдовы, жившей в Иерусалиме. Когда он был еще совсем юным, у него была лихорадка, и он умер. И вот Господь услышал рыдания его матери и воскресил его из Шеола.
— Слава Богу, — воскликнуло в восхищении несколько человек. По помещению пронесся трепетный шепот, а один из присутствовавших, сидевший недалеко от Хадассы, встал и удивленно спросил ее:
— А как звали твоего отца?
— Анания Бар — Иона, из колена Вениамина.
— Я слышал о нем! — сказал этот человек остальным, после чего повернулся к Хадассе и добавил: — У него еще была горшечная лавка в Галилее.
Не в силах говорить, Хадасса кивнула.
— Тот человек, который привел меня к Господу, знал его много лет назад, — сказал еще один верующий.
— А где твой отец сейчас? — спросил еще кто–то.
— Он с Господом.
Наступила многозначительная тишина, после чего Хадасса стала рассказывать о себе дальше:
— Мы всегда приходили в Иерусалим на Пасху, встречались там с другими верующими. Каждый год мы собирались в верхней комнате, и отец рассказывал о том, как Иисус исполнил Пасху. Но в последний раз, когда мы там оказались, начался бунт, и в городе творилось что–то страшное. Многие наши друзья ушли из города, потому что оставаться было опасно. Отец уходить не захотел. А когда зилоты заперли городские ворота, тысячи людей оказались в ловушке. И вот однажды отец пошел в город, к людям. Больше его никто не видел.
— А твоя семья, сестра? — спросила Евника, взяв Хадассу за руку. — Что стало с ними?
Когда Хадасса рассказывала о своей семье, ее голос дрожал. Она опустила голову, испытывая невольный стыд, оттого что она единственная из всей своей семьи осталась в живых, хотя считала, что меньше всего этого заслуживала.
— Я даже не знаю, для чего Господь сохранил мне жизнь.
— В свое время Господь все нам откроет, — торжественно сказал ей Асинкрит. — Твои слова стали для меня ободрением в этот период сомнений. — Его глаза были полны слез. — Бог отвечает на наши нужды по–разному.
Хадасса села, а остальные верующие тем временем начали свидетельствовать об ответах Бога на молитвы, об удивительных переменах в жизни многих людей. Потом стали говорить молитвенные просьбы и называть при этом имена братьев и сестер, которые находились в заточении или которым угрожала опасность.
Хадасса снова встала.
— Можно мне попросить помолиться? — Все с готовностью согласились. — Прошу вас, пожалуйста, помолитесь за моих хозяев, Децима Виндация Валериана, его жену, Фебу, и их сына, Марка Люциана. Они подобны потерянным людям в пустыне. Но больше всего я прошу вас помолиться за мою госпожу, Юлию. Она на пути к вечной гибели.
22
Хадасса возвращалась на виллу, испытывая необычайный духовный подъем и не зная еще, что ее ожидает.
Уже входя в перистиль, она услышала крик Юлии. Поспешив в триклиний, она побежала по открытому коридору, ведущему в покои ее госпожи. Одна из служанок кричала в истерике, стоя у двери покоев Юлии.
— Он хочет забить ее до смерти. Что нам делать?
Крики Юлии заставили Хадассу действовать, не задумываясь о последствиях. Когда она схватилась за дверную ручку, другая служанка бросилась к ней.
— Не входи! Он убьет тебя!
Хадасса оттолкнула ее, полная решимости войти к своей госпоже. Войдя в покои, она увидела, что Юлия лежит на полу и пытается подняться, чтобы убежать от Урбана, который бьет ее каким–то кнутом. Юлия кричала от боли, а кнут разрывал ее красный наряд и оставлял на ее коже кровавые полосы.
— Остановись, мой господин! — закричала Хадасса, но Урбан, ослепленный яростью, продолжал бить Юлию. Хадасса попыталась преградить ему путь, но он отшвырнул ее в сторону. Хадасса поднялась, чтобы снова встать у него на пути и дать уйти Юлии. На этот раз Кай нанес Хадассе оглушительный удар, сбив ее с ног.
— Убирайся! — заорал он, пнув ее ногой в бок, после чего снова повернулся к Юлии. — Я убью тебя, грязная ведьма! Клянусь всеми богами.
Он загнал Юлию в угол, она съежилась и закрыла руками голову, в то время как кнут снова со всей силы опустился ей на спину.