Вирусный флигель

Электролизный завод «ИГ Фарбениндустри» в Лейне был уже полностью уничтожен; 28 июля на Лейну был совершен столь тяжелый налет, что Шпеер немедленно поставил о нем в известность Гитлера, прибавив при этом, что последствия бомбардировки окажутся крайне тяжелыми. В тот же день референт Шпеера доктор Гёрнер сообщил Герлаху, что надежды на производство тяжелой воды в Лейне придется оставить. Весь день 11 августа Герлах, Хартек и Дибнер провели на разрушенных заводах, которые уже срочно восстанавливала целая армия рабочих и инженеров. В тот день состоялась их последняя встреча с Бютефишем и Герольдом — научными руководителями заводов «ИГ Фарбениндустри» в Лейне. На этой встрече присутствовали также Бонхоффер и Гейб. Они обсуждали проблему производства тяжелой воды. Однако на сей раз отношение «ИГ Фарбениндустри» к заданию стало резко отрицательным. Такое отношение имело важный скрытый мотив — спор о праве владения патентом на процесс Хартека — Суэсса.

Спор, видимо, никогда не велся в открытую. Бютефиш, стремясь оправдать занятую им позицию, начал приводить совершенно необоснованные и даже вздорные причины, по которым союзники бомбили заводы в Лейне.

Во время бомбардировки опытная установка, основанная на методе Хартека — Суэсса, была полностью уничтожена. И было ясно, что в Германии изготовлять тяжелую воду каким-то единым методом невозможно. Однако имелась другая возможность — для получения воды с концентрацией до 1 процента использовать весьма экономичную дистилляционную колонну низкого давления, которая сохранилась в Лейне, а затем, как в Веморке, с помощью двух электролитических каскадов с каталитическим обменом доводить концентрацию тяжелой воды до 100 процентов. Можно было также разделить весь процесс на три этапа повышения концентрации — до 1, затем до 10 и, наконец, до 100 процентов.

Впоследствии Хартек говорил, что, если бы им удалось организовать производство тяжелой воды с концентрацией 1 процент, они смогли бы наладить и в целом все производство тяжелой воды. Во время переговоров с представителями «ИГ Фарбениндустри» Герлах коротко записал в своем дневнике: «От 0 до 1 процента колонна более экономична, чем электролиз; но, может быть, это справедливо и для концентрации от 1 до 10 процентов?»

«ИГ Фарбениндустри» больше не была заинтересована в строительстве завода тяжелой воды и не желала даже вступать в дальнейшие переговоры на эту тему. Лейна уже подвергалась бомбардировке, но заводы выжили, потому что бомбили не так, как могли бы. С недоверием Хартек услышал слова Бютефиша о том, что между тяжелой промышленностью союзных стран и Германии существует «джентльменское соглашение», гарантирующее сохранность гидрогенизационных заводов, в которые много средств вкладывали перед войной промышленники Англии и Америки. И если, утверждал Бютефиш, в последнюю бомбардировку это «соглашение» было нарушено столь явно, то это нарушение объясняется только одним — союзникам стали известны планы строительства в Лейне завода тяжелой воды. Эта бомбардировка явилась предупреждением, которое нельзя игнорировать. И действительно, «ИГ Фарбениндустри» полностью отказалась от строительства завода.

Видимо, до дирекции «ИГ Фарбениндустри» дошли слухи о возможном применении атомных исследований. Эти слухи имели хождение даже в высших германских сферах. Так, в конце 1943 года гаулейтер Польши Франк пригласил Гейзенберга в Краков прочитать популярную лекцию об атомной энергии. После лекции Франк отвел Гейзенберга в сторону и сказал ученому о дошедших до него слухах, будто бы новое секретное оружие, над которым работают в Германии, не что иное, как атомные бомбы. Гейзенберг ответил Франку без обиняков: по его мнению, нет никаких реальных возможностей создать бомбу в Германии, но он не исключает такой возможности для американцев. В июле 1944 года к Гейзенбергу в Берлин явился адъютант Геринга майор Бернд фон Браухич. Он рассказал Гейзенбергу о сведениях, полученных германской миссией в Лиссабоне, будто бы американцы угрожают в ближайшие шесть недель сбросить на Дрезден атомную бомбу, если до исхода этого срока Германия не продемонстрирует каким-либо способом желание прекратить войну. Адъютанта Геринга интересовало, имеют ли реальную основу слухи об успешном завершении работ над атомной бомбой в Америке. Гейзенберг ответил, что на пути к изготовлению бомбы необходимо преодолеть множество чрезвычайных трудностей и потому он не верит в столь быстрый успех американских физиков.

Новые слухи пришли и из Стокгольма. Немецкое агентство «Трансоцеан», ссылаясь на лондонский источник, направило в Германию секретное сообщение:

Это сообщение, в котором говорилось о «пятикилограммовой» бомбе, каким-то путем — возможно, через профессора Рамзауэра — попало на страницы одного малозначительного журнала. К счастью для профессора Шумана и других руководителей военных разработок, оно, видимо, не привлекло особого внимания. Как и Эзау, Шуман больше всего боялся, что его начальники вздумают сообщить Гитлеру об атомной бомбе. Тогда от Гитлера можно было бы ожидать всего, например приказа создать бомбу за шесть месяцев; зная это, Шуман считал куда более осмотрительным быть ниже травы и тише воды.

И можно не сомневаться — Гитлер определенно потребовал бы создать бомбу. Он со страстным нетерпением ожидал окончания разработки нового очень сильного взрывчатого вещества обычного типа и даже хвастался тем, что в реактивном снаряде «Фау-1» применили взрывчатку «в 2,8 раза более мощную, чем в обычных бомбах». А 5 августа 1944 года, в беседе с Кейтелем, Риббентропом и румынским маршалом Антонеску Гитлер в весьма туманных выражениях говорил об атомной бомбе. Он рассказывал о самых последних работах «над новым взрывчатым веществом, разработка которого уже доведена до стадии экспериментов», и добавил, что, по его мнению, с момента изобретения пороха в истории развития взрывчатых веществ еще не было подобного качественного скачка.

В записи этой беседы можно далее прочитать:

Объясняя, почему новое оружие еще не применяется, Гитлер заявил, что разрешит использовать его, когда в Германии будут созданы и средства противодействия, а потому немецкие мины нового типа еще ждут своего часа. Гитлер также уверял маршала Антонеску, что в Германии созданы четыре новых вида оружия. О двух из них теперь знают все: это крылатый реактивный снаряд «Фау-1» и ракета «Фау-2». Гитлер сказал: «Другой вид нового оружия обладает столь огромной мощью, что один удар таким оружием уничтожит все живое в радиусе трех-четырех километров». Это была последняя встреча Гитлера и Антонеску. И мы никогда не узнаем точно, что же имел в виду фюрер, упоминая четвертый вид оружия. Быть может, это был чистый блеф, рассчитанный на то, чтобы удержать в руках своего неустойчивого союзника. По иронии судьбы Антонеску дожил до взрыва первой атомной бомбы, Адольф Гитлер — нет.