Вирусный флигель

В заключение Вейнберг и Нордхейм коснулись вопроса научной этики, возникшего после захвата Миссией Алсос немецких отчетов о научных исследованиях, вопроса о приоритете. По их мнению, было бы несправедливым указывать лишь американские работы и не отмечать при этом соответствующих немецких результатов. Это было бы несправедливым тем более, что урановые исследования в Германии не только шли в правильном направлении, но и само мышление немецких ученых и их разработки были удивительно сходны с американскими. Оставалось лишь удивляться, что столь небольшая и изолированная от всех группа ученых достигла столь многого в столь неблагоприятных условиях.

Нередко немецкие атомные исследования времен войны подвергали совершенно необоснованной критике. Иной раз она исходила от людей, имевших доступ к подлинным документам, использованным и в данной книге. Но ее можно объяснить лишь полным незнанием истинного состояния дел. Правда, следует совершенно четко разграничивать теоретические достижения немецких физиков и неудовлетворительное состояние работ в области техники атомных реакторов. Последние находились на опасно низком уровне. Читателю уже известно, сколь недостаточными были меры по созданию систем управления и регулирования для реакторов, сколь примитивной была контрольно-измерительная аппаратура. Так, теория кадмиевых регулирующих стержней не была апробирована даже простейшими численными расчетами. В реальных же конструкциях котлов немцы ни разу не предусмотрели самых элементарных устройств для аварийного слива тяжелой воды на случай выхода реакции из-под контроля. Если бы в Хайгерлохском котле возникли критические условия (а по некоторым расчетам они возникли бы и при имевшемся количестве урана и тяжелой воды, если бы конфигурация котла была не цилиндрической, а сферической), немецким ученым пришлось бы пережить те же неприятности, что и американцам, когда те впервые запустили свой тяжеловодный реактор. Не учитывали немцы и исключительно важной роли запаздывающих нейтронов в процессе управления работой реакторов.

Сопоставляя ход работ в Германии и Соединенных Штатах Америки после того, как физиков разобщила война, можно видеть, что расхождение наметилось только в 1942 году. Раньше же в обеих странах физики занимались одними и теми же проблемами, с той лишь разницей, что в Германии уделяли значительно меньше внимания разработке методов разделения изотопов. Более того, именно немецкие ученые во время лейпцигских экспериментов первыми в мире получили превышающий единицу коэффициент умножения нейтронов. Зато в отличие от американских немецкие физики не сумели заручиться поддержкой правительства Германии, которое в то время держало под сапогом пол-Европы и не думало о необходимости проведения новых научных исследований, тем более таких исследований, которые были выше понимания нацистских руководителей.

Но с середины 1942 года положение изменилось; в течение последующих трех лет немцы лишь растратили имевшееся у них преимущество во времени. По этому поводу доктор Дибнер писал следующее: «Оглядываясь назад и оценивая события тех времен с позиций сегодняшнего дня, можно видеть, что возможность осуществления самоподдерживающейся цепной реакции в урановых котлах была доказана уже в 1942 году и что все наши последующие эксперименты были просто-напросто доказательствами того же самого».