Святая Русь - Княгиня Мария (СИ)

- Всё еще сомневаешься, княгиня? – с торжествующим видом произнес Андрей Ярославич. – В такое известие тебе трудно поверить, ну да я слов на ветер не бросаю.

Великий князь подошел к деревянному поставцу, раскрыл дверку, обитую золотистым сафьяном, вытянул с полки продолговатый темно-зеленый ларец и вынул из него свиток белого пергамента, с серебряной, висящей на коричневом шнурке печатью.

- То послание от Даниила Галицкого. Это уже третья грамота. Последнюю я не успел прочесть, ибо гонец доставил ее только вчера, но со слов гонца, я ведаю, о чем в послании речь. Глянь на печать Даниила Галицкого, княгиня.

- Можешь не показывать. Я верю тебе, Андрей Ярославич.

Князь освободил грамоту от шелкового чехла, снял серебряную вислую печать, развернул свиток и молча пробежался по нему глазами. Удовлетворенно хмыкнул:

- Всё послание читать не буду, а вот одно место оглашу: «Согласен на твое предложение, князь Андрей Ярославич. Через год мы должны объединиться и повести дружины на улус хана Батыя».

Мария стиснула ладонями подлокотники дубового кресла. Вот и еще один неожиданный удар, более беспощадный и чудовищный. Окончательно рушатся все ее планы. А как она надеялась на династический союз Галича и Владимиро-Суздальской Руси! Лелеяла мечту, что два самых сильных княжества, используя вражду в Золотой Орде, будут исподволь, не раздражая татар, приумножать свое могущество, и оказывать помощь хану Сартаку, исповедующему христианство и желающему установить мирные отношения с Русью. Еще каких-то три-четыре года – и можно было избавиться от ордынской чумы, избавиться навсегда. Такого момента нельзя было упускать, и всё шло к благополучному исходу. Теперь же – всему конец. Господи, что же они творят, эти влиятельные, но не благоразумные князья. Что творят! Останови их, Господи!

- Вижу, ты зело опечалена, Мария Михайловна… Ты и теперь будешь осуждать меня, Ярослава и Даниила?

- Буду, великий князь! – довольно резко произнесла княгиня. – Недальновидны те люди, кои готовы начать битву с ордынцами. Недальновидны!

Андрей Ярославич откинулся на спинку кресла и кинул нахмуренный взгляд на Марию.

- Не ожидал от тебя таких слов, княгиня. Выходит, те, кто острит меч на лютых злодеев, дальше носа своего не видят. Глупые, слепые кроты. Кто ж тогда в сие кабальное время в умниках ходит?

- Брат твой, Александр Невский, - без промедления ответила Мария.

- Я так и знал, что ты назовешь это имя, - не скрывая раздражения, произнес Андрей Ярославич. – Для тебя братец мой – свет в окне. Ну, как же, побил немцев и свеев. Великий стратиг, Александр Македонский! Но ему до Македонского, как комару до орла. Македонский, как ты ведаешь, целые государства завоевывал и создал такую огромную империю, коей и татары могут позавидовать. А что братец мой? Сумел поколотить два не столь уж и многочисленных отряда, и теперь нос задрал. А стоило ли ему похваляться? Коль ты такой удалец, то почему татар насмерть перепугался?

Мария давно знала, что Андрей Ярославич по черному завидует славе старшего брата, но никогда не думала, что он будет говорить об Александре с нескрываемой злостью и издевкой.

- Ложное обвинение, великий князь, - Мария уже не стесняясь дерзких выражений.

- Ложное?!

Молодой князь, как подброшенный пружиной, выскочил из кресла и нервно заходил по покоям.

- Мой дядя, Юрий Всеволодович, пошел на Сить, дабы дать достойный отпор поганым. На помощь к нему пришел и муж твой, Василько Константинович. Но войск было недостаточно. Дядя мой Христом Богом умолял своего племянника Александра, дабы тот привел свою дружину из Новгорода. Тогда победа над Бурундуем была бы обеспечена. Но наш прославленный герой и пальцем не пошевелил. Он гнусно и трусливо отсиделся за новгородскими стенами. Не только я, но и вся Русь никогда не простит Александру Невскому его предательства. Никогда!

- У Александра была веская причина не присылать на Сить дружину.

- Чепуха! Не выгораживай Александра. Нет ему прощения!

- Не горячись, Андрей Ярославич. Не мог прийти на Сить Александр Невский. К его княжеству подошли татары и осадили Торжок.

- Ха! Нашла причину. Я так и думал, что ты прикроешь предательство Александра Торжком.

- А что, разве не было осады Торжка?

- Была осада, была! И многие думали, что наш преславный полководец вкупе с торжанами отбивается от степняков. Изо всех сил отбивается! О героизме оного города до сих пор вся Русь помнит...

Древний город Торжок (как поведает историк), крепость на южных рубежах Новгородской земли, запирал кратчайший путь из Низовской земли (так называли новгородцы Владимиро-Суздальскую Русь) к «Господину Великому Новгороду» по реке Тверце. Выдержавший за свою историю множество осад и приступов, небольшой Торжок имел сильные укрепления. Высота земляного вала, окружавшего город, достигала шести саженей. С трех сторон крепость прикрывала река Тверца, а с четвертой – глубокий ров, превращавший город в настоящий остров. Правда, в зимнее время это важное преимущество утрачивалось, но все-таки Торжок был серьезным препятствием для завоевателей. Под его стенами решалась судьба Новгорода. Приближалась весна, оттепели и распутица должны были вскоре надежно преградить монголо-татарам дорогу на север. И как не торопился хан Батый с походом на Новгород, а под Торжком ему пришлось основательно задержаться.

Монголо-татарские тумены⁷⁴ «оступили Торжок» 22 февраля 1238 года.

Сюда сошлись отряды Батыя, громившие до этого Переяславль-Залесский, Кснятин, Юрьев, Дмитров, Волок-Ламский, Тверь. Однако взять с ходу небольшой городок им не удалось. Защитники Торжка отбили первые приступы степняков.

Вся тяжесть борьбы против сильного и опасного врага легла на плечи посадского населения: в городе тогда не оказалось ни местного князя, ни его дружины.

Летописи сохранили до наших дней имена горожан, руководивших доблестной обороной Торжка: Иванко, «посадник Новоторжский», Яким Влункович, Глеб Борисович, Михайло Моисеевич. Все они сложили головы в неравной борьбе.

Встретив отчаянное сопротивление, Батый вынужден был перейти к планомерной осаде. Монголо-татары «отынили тыном» весь город и подвезли метательные орудия. К Торжку стягивались другие отряды завоевателей, грабившие села и деревни по Верхней Волге.

Две недели отбивался Торжок. Две недели, сменяя друг друга, подступали к его деревянным стенам толпы врагов, и «били пороки две недели». Прорубаясь через плотное кольцо осаждавших город ордынцев, спешили гонцы с отчаянной просьбой о помощи в Новгород, где имелось многочисленное войско, уже успевшее приготовиться к войне с татарами. Однако… Александр Невский предпочел отсидеться за лесными дебрями, надеясь на близкую распутицу. Героические защитники Торжка были предоставлены самим себе.

После тяжелой двухнедельной осады «изнемогли люди в граде». Некому стало защищать стены, пробитые пороками⁷⁵. 5 марта враг ворвался в Торжок. Страшной была расправа ордынцев: они не пощадили ни женщин, ни детей, ни стариков и «посекли всех». Немногие оставшиеся в живых защитников Торжка пробивались на север, по направлению к Новгороду. А за ними «гнались безбожные татары Селигерским путем до Игнача-креста и всё секли людей, как траву, и только не дошли сто верст до Новгорода».

Это был крайний рубеж продвижения степняков на север Руси. От Игнача-креста монголо-татарский отряд повернул вспять. Это вполне объяснимо, и вызвано не каким-то чудом, как утверждал церковный летописец. Сравнительно небольшому конному войску, выделенному Батыем для преследования, было явно не под силу штурмовать многолюдный и хорошо укрепленный Господин Великий Новгород. Такую задачу могли выполнить только объединенные силы врагов, а поблизости от новгородских пределов их в начале марта не было. Приближалась весна с хлябью и распутицей, и от похода на Новгород хану Батыю пришлось отказаться.

Господин Великий Новгород так и не испытал на себе ордынского нашествия…