Ступай и не греши

ть! Что нам деньги, если мы сами – золото? В свете так принято, что в человеке ценят только его успех, и в этом случае бери пример с меня. Сам видишь, что я пришел, увидел и победил, как Цезарь… Что там эти экзамены? Не в них дело. Дело в самом человеке.

В обратный путь из Одессы они тронулись вместе с Виктором Довнаром, чтобы готовить его для поступления в Морской корпус. «Вивочке» было уже 13 лет, никаких доблестей за ним не числилось, и Ольга Палем понимала, какую обузу берет на себя, но… чего не сделаешь, лишь бы угодить будущей свекрови!

Так радостно и легковерно начался первый учебный год Довнара в новом для него институте. Ольга Палем с замиранием сердца боялась – не получилось бы с паровозами, как с математикой и медициной? Но ее Сашка возвращался домой очень веселым, говорил, что изучение механики ему нравится.

– Знаешь, когда все наглядно двигается, что-то за что-то цепляется, чтобы возникло движение, тогда мне понятно…

Настал роковой для женщины день, когда Довнар сказал:

– Оля, позволь, я приглашу на ужин своих новых товарищей. Сама убедишься, какие замечательные молодые люди! Князь Жорж Туманов – тифлисский красавец, пишет стихи, а Стась Милицер – страшная уродина, зато сколько в нем ума и желчи. Кстати уж, – сказал Довнар, загадочно улыбаясь, – теперь я не стану возражать, если ты представишься им наследницей крымских Гиреев, а то ведь мне совсем нечем похвастать… Вот и брызни на моих друзей из струй бахчисарайского фонтана!

Грузинский князь Туманов, происходящий из очень культурной семьи, оказался милым и скромным человеком, а варшавянин Станислав Милицер, искоса поглядывая на Ольгу Палем, загадочно улыбался – так улыбался, словно давно знал о ней какую-то гадость. Под этими взглядами Милицера она чувствовала себя скованной, разоблаченной, заранее проклятой и опозоренной.

Предчувствия не обманули ее. Выходя на кухню, чтобы перекурить, Милицер конкретно спросил у Довнара:

– Кто она тебе, эта задрыга?

Довнар не лишил себя удовольствия предстать перед сокурсником бывалым мужчиной, давно пресыщенным женщинами.

– Да так… живем, – равнодушно изрек он.

Милицер стряхнул пепел папиросы в красивую сахарницу (и на эту деталь я прошу читателя обратить внимание).

– Опасное занятие: жить вот так, как вы живете, – сказал Милицер, выпуская табачный дым прямо в лицо Довнара. – Не лучше ли развязаться с ней сразу, чтобы сохранить себя ради идеальной чистоты своего служебного формуляра.

– До этого далеко! Я ведь еще студент.

– А случись она забеременеет – тогда не развяжешься.

– Ольга пользуется кружкой Эсмарха.

– А, ерунда! – отмахнулся Милицер, гася окурок папиросы в тарелке с рыбным салатом. – Все ею пользуются, и все ходят с животами аж до самого носа… Догадываюсь, что ты уже наобещал ей с три короба счастья, еще не зная, что эта бабенка способна испортить тебе положение в обществе.

– Пока она мне не мешает, – ответил Довнар.

– Но еще станет мешать. Посуди сам: дворянин, инженер, солидное жалованье,