В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Теперь вообрази, насколько опасны драконы, если даже безалаберные маги запретили их разведение вне заповедников.

– Я понимаю, Гарри, мы сглупили, – виновато сказала Гермиона. – Но ведь Хагрид наш друг, что было делать?

– Вспомнить, что Хагрид ещё и друг Дамблдора, – Поттер чуть повысил голос. – Старый друг, боец и соратник, пользующийся определённым доверием. Надо было сразу идти к директору.

– Но ведь ничего не случилось! – и Невилл закивал сам себе: «Да! Ведь ничего не случилось!»

– Повезло, – послышался тихий скрип: наверное, Поттер откинулся на спинку стула и по своей привычке потянулся, заложив руки за голову. – Вот только везение не прогнозируется. Умоляю тебя, думай за троих и не лезь, куда не просят. Сделай мне такое одолжение, большего я не прошу.

– Как скажешь, Гарри, – тихо засмеялась Гермиона. – Ты просто образец заботливости.

– Твоим дружкам тоже не помешало бы вспомнить, что ты девочка, – пробурчал Поттер, и Невилл виновато потупился, – и нуждаешься в бережном отношении.

– Гарри, это предрассудки, – весело сказала подруга, – и сексизм.

«Что? – изумился Невилл незнакомому слову. – И ведь не спросишь, если не захочешь признаться, что подслушивал».

– Плевать, – ответил Поттер. – Кстати, Запретного коридора это тоже касается.

– Хорошо, что ты напомнил, – оживилась Гермиона, и Лонгботтом стал свидетелем того, как легко и непринуждённо неверная подруга сдаёт их секреты. Грейнджер рассказала всё, что знала: о подозрениях в адрес Снейпа и о решении перепрятать камень понадёжней, о надеждах Невилла на исцеление родителей и о крахе этих надежд из-за исчезнувшей двери.

– Ну, положим, дверь исчезла временно, – сказал Поттер, выслушав рассказ, и Невилл насторожился. – Сама посуди, этот поганый коридор существовал с первого сентября и исчез, как только в замке объявились посторонние. Поймают дракона – появится дверь, могу поспорить. Но ты туда не пойдёшь! Ясно?

– Гарри, но ведь папа и мама Невилла…

– Находятся в лучшей больнице магической Британии под присмотром компетентных колдомедиков, – вновь перебил её Поттер, а Невилл зло прищурил глаза и засопел. – Тебя втягивают в очередное преступление.

– К-какое преступление?

– Кража – это преступление.

– Но ведь мы не насовсем! Мы вылечим мистера и миссис Лонгботтом и тут же вернём камень.

– Ага, – стул опять заскрипел, будто Поттер поёрзал на сиденье. – Взять чужое без спроса – это кража, а причина кражи обычно никого не интересует.

– Интересует, – фыркнула Гермиона, – это называется мотив.

– Мотив преступления выясняют, чтобы наказание было справедливым, если я смотрел правильные детективы. Воровство – это гадко.

– Гарри, но как ещё помочь Невиллу?

– Пересадить ему донорский мозг, – зло бросил Поттер, и Невилл опять стиснул кулаки, мечтая придушить слизеринского гада. Прав был Рон, всегда был прав! – Не факт, что приживётся, но попытаться стоит. Представь, вы воруете камень и прячете его… Куда? За пазуху? Ага, ты знаешь куда, но не говори мне, а то не удержусь и сдам вашу шайку. Шайку, Грейнджер, шайку. Ничего не попишешь, воровское сообщество называется именно так. По всему выходит, вы намерены лечить больных с неизвестным диагнозом неким эликсиром жизни, свойств которого никто толком не знает. Ты дома никогда не пила таблетки наугад?

– Я ищу в библиотеке описание этого эликсира, Гарри, – сухо сказала Гермиона. – Не считай меня дурой.

– Я считаю, что ты умница, – вздохнул Поттер, – и замечательная подруга. Найдёшь ты описание, а дальше? Эликсир ещё надо приготовить, но рецепт знает единственный в мире человек, который давным-давно и не человек вовсе.

– Почему не человек?

– Фламелю шестьсот шестьдесят пять лет, – снисходительное добродушие в голосе Поттера внезапно взбесило Невилла до пятен перед глазами. – Он родился ещё до Столетней войны, ты можешь себе это представить? Я вот не могу, как ни стараюсь. Сид,* мать его.

– Не ругайся.

– Обещать не могу. Итак, вы на чистой интуиции варите нечто непонятное. Вернее, ты варишь, потому что Пупсик взорвёт всё к мордредовой бабушке, и наступит конец света. Затем вы неизвестно как отправляетесь в Мунго, прорываетесь на пятый этаж и рассказываете мистеру Шафику, мистеру Сметвику и мистеру Тики, что вы украли якобы философский камень, сварили из него некую бурду и хотите испытать её на больных?

– Гарри!

– Что?

Гермиона замолчала, вероятно, задумалась, а Невилл чуть не разревелся ещё раз. Он подозревал, что дело не будет лёгким, но такое количество сложностей ввергло его в глубочайшее отчаяние. У него зародилось подозрение, что даже леди Августа спасует перед этой грандиозной задачей.

– А ты что сделал бы? – и Невилл опять обратился в слух: Поттер при всех своих недостатках был умён и мог посоветовать что-нибудь дельное.

– Трудно сказать. Наверное, писал бы Фламелю и уговаривал Дамблдора. Не знаю, Гермиона, честное слово. Но ваш план никуда не годится.

– Настолько далеко мы ещё не загадывали. Для начала камень всё-таки нужно добыть.

– С чего вы взяли, что цербер охраняет именно философский камень?

– А что ещё может охранять цербер?

– Что угодно: благодарственное письмо любимому ученику, копию кулинарной книги миссис Фламель, прижизненное издание Шекспира, неизвестное полотно Микеланджело…

– Адресок весёлого дома для тех, кому за сотню, – Невилл вздрогнул и попятился, хрипловатый голос Нотта ни с чьим нельзя было спутать. – Поттер, ты опять в одиночку шляешься? Видит Салазар, дождёшься, буду к ножке кровати тебя привязывать.

– Снова подкрадываешься? Я же просил! И Гермиону напугал, бессовестный.

– Гриффиндор бесстрашен. Чего там красться? Вы даже по сторонам не смотрели, умники. «Сигналок» нет, «заглушек» нет: подходи, кто хочешь, подслушивай вовсю. Полбиблиотеки в курсе, что вы хотите обнести директора. Эй, Пупсик, – Невилл в панике завертел головой, но в проходе никого не было. – Давно уши греешь? Выходи по-хорошему, у меня эссе по гербологии не готово.

– Невилл давно ушёл, – сказала Гермиона.

– Разуй глаза, Грейнджер, – фыркнул Нотт. – Вот он, Пупс, за той полкой торчит. Это как надо в книжки пыриться, чтобы вообще ничего вокруг не видеть?

Лонгботтом покраснел, подхватил сумку и опрометью рванул на выход. Гермионе он всё объяснит, а встречаться с Ноттом и Поттером не хотелось. Он нёсся по коридорам со всех ног, рискуя заработать замечание от дежурного префекта, и сгорал от стыда. Ведь никогда не подслушивал, зачем сейчас решился? Идиот, идиот, идиот!

В полнейшем раздрае он влетел в спальню, бросил сумку и забрался в кровать. Не хотелось никого ни видеть, ни слышать. В груди сдавило, и на глаза опять навернулись слёзы. «От Поттера заразился, – сердито подумал Невилл и заморгал, чтобы не разреветься. – Вот кто сырость разводит постоянно, нюня!»

– Невилл, что случилось, друг? – раздался за пологом встревоженный голос Рональда. – Обидел кто?

Лонгботтом секунду подумал, раздвинул алый полог и приглашающе махнул рукой. Рон залез, внимательно всмотрелся в лицо приятеля и пробубнил сочувственно:

– Ничего, мы обязательно что-нибудь придумаем. Я тут крутил и так, и эдак… Ой, а что это у тебя?

Невилл перевёл недоумённый взгляд на подушку. На ней лежал какой-то свёрток. Он осторожно взял загадочный пакет – обычная обёрточная бумага, в подобной обёртке совиная почта доставляла бабушке книги.

– Разворачивай! – азартно шепнул Рон. – Интересно же!

Из пакета выпал ворох лёгкой серебристой ткани, на ощупь похожей на бабушкин газовый шарф.

– Ух ты, друг! У тебя же рук не видно!

Невилл вздрогнул, уронил ткань на колени и понял, что ног тоже не видно, только ало-золотое покрывало на кровати. Он сглотнул, дрожащими руками расправил складки…

– Это же мантия-невидимка! – ахнул Рональд. – Настоящая!

Лонгботтом заметил небольшую карточку, поднёс её к глазам и прочитал вслух: