В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Поттер пребывал в каких-то невесёлых размышлениях весь вечер. Он отмахнулся от обеспокоенного Пьюси, отказался от похода в библиотеку, проигнорировал свой дамский кружок, а в ответ на шпильки Паркинсон только рассеянно пожимал плечами.

В гостиной Гарри с ногами забился в глубокое кресло у камина, раскрыл свою «Физиологию», по-прежнему обёрнутую в недорогой пергамент, и как будто с головой ушёл в чтение. Но Малфоя было не обмануть: когда люди читают, они время от времени переворачивают страницы.

Сам Драко тоже маялся сомнениями. С одной стороны, лезть сейчас к Поттеру означало нарваться на ссору. С другой стороны, неизвестно, о чём герой думает и к каким выводам придёт по итогам своих загадочных размышлений.

Растормошить Поттера удалось только Забини, да и то уже после отбоя. Хитрюга Блейз начал издалека.

– Маменька пишет, у нас дома настоящая весна. Ласковое солнце, лазурное небо, благоухание цветущих садов… – мечтательно жмурясь, почти пропел он и стащил тяжёлое покрывало с кровати. – Я так скучаю по дому, Гарри. Ты когда-нибудь рвал апельсины прямо с дерева?

– Ты же знаешь, что нет, – слабо улыбнулся герой. – А чем тебе не угодила весна в Шотландии? Небо здесь тоже голубое, и солнце вот-вот станет ласковым.

– Небо здесь серое, – фыркнул Забини. – Это промозглое нечто недостойно называться весной, поверь мне. Хотя моему старшему братцу повезло меньше, чем мне. Он учится в Дурмстранге, а там кое-где ещё лежит снег.

Разумеется, любопытный Поттер не мог не поинтересоваться:

– А почему вы с братом учитесь в разных школах? Программа Дурмстранга чем-то отличается?

– Мой покойный отец вёл дела Лорда на континенте, и мама побоялась отправлять Ричарда в Хогвартс. Дурмстранг же традиционно силён в Тёмных искусствах, Дикки это только на пользу.

– А тебя не побоялась?

– О, что это был за скандал, Гарри! Но я упрямый, – с гордостью сказал Блейз, а Нотт громко цокнул и закатил глаза. – К тому же Дикки чересчур любит командовать. Мне это не по нраву.

Поттер очень грустно вздохнул и еле слышно пробормотал:

– Неужели ты тоскуешь по южной весне и совсем не скучаешь по брату?

– Очень скучаю, но это секрет, – блеснул улыбкой Забини. – Ричард ничего не должен об этом знать.

– Почему?

– E’ uno stronzo!(3)

Поттер недоумённо хлопнул глазами, а Драко не выдержал и засмеялся:

– Поверь, Гарри, ты не хочешь узнать перевод.

– Разбираешь это кваканье, Малфой? – Теодор уселся на низенькую скамеечку и принялся расшнуровывать сапоги. – Ты здорово упал в моих глазах, Хорёк.

Забини угрожающе засопел, но Драко успокаивающе похлопал его по плечу и добродушно усмехнулся:

– В этих пределах я разбираю любой европейский язык. Завидуй, неуч. Блейз, давай ты завтра его отравишь. Спать охота.

– Почему вы такие… Такие жестокие? – не выдержал Поттер. Он уже снял мантию и стоял с пижамой в руках. – Только и слышишь: убить, отравить, покалечить. Или вы значения этих слов не понимаете? Хотя нет, понимаете. Финниган очутился в Больничном крыле за обычный тычок.

– Ты ещё, – буркнул Нотт, передёрнувшись. – Мало мне папаниного разноса? Не рассчитал я чуток, Поттер, ясно тебе? Мне в голову не пришло, что этот ублюдок не сумеет отменить заклинание. Скулил там, как падаль, вместо того, чтобы встать на ноги и дать сдачи.

– Сдачи? – возмутился Гарри. – Как ты себе это представляешь? Ты же намного сильнее Финнигана!

– Я очень легко себе это представляю, – пожал плечами Нотт. – Никто не говорит о победе. Как по мне, достойное поражение ничем не хуже.

– А без драки нельзя было?

– Этот ирландский кретин знал, что ты под защитой. Никто не просил его на рожон переть. Заметь, его дружки в драку не полезли, хоть палочками и размахивали. По-хорошему, надо бы и им навалять, чтобы впредь неповадно было.

– Тео, – предостерегающе сказал Драко, – полегче.

Нотт прикрыл глаза и разжал кулаки:

– Поттер, ты же, мать твою, умный. Подумай сам. Или у маглов пацаны не дерутся?

– Дерутся, конечно. Но не до увечий же.

– Сколько у магла фингал держится?

– Неделю, или около того.

– А у мага?

Гарри молча закусил губу.

– Ты представил на месте Финнигана кого-то из своих магловских знакомых, верно? – мягко спросил Нотт. – Но он маг, и уже наверняка топает в спальню своим ходом. Просто остережётся в следующий раз без причины нападать на людей.

– Он не напал, он просто… просто неудачно пошутил.

Малфой вздохнул. Грифферы ежечасно норовили попробовать героя на прочность: смешки, подначки, сплетни. Гарри, воплощение святого Мунго, почему-то считал это нормальным. Теперь Финниган осмелился на рукоприкладство. Ясно, что Нотт переборщил, слабенького Ступефая хватило бы с лихвой, но прощать такие выходки было нельзя.

– Маркус Флинт, – подал голос Грегори Гойл, до того молча подпиравший косяк двери, – однажды тоже неудачно пошутил. Однако ты немедля зарядил ему по яйцам. Где логика, Поттер?

Парни заржали, вспоминая сконфуженный вид непобедимого дотоле бойца, а Гарри залился густейшим румянцем.

– Точно, – оживился Теодор. – А ну-ка, Поттер, припомни свои ощущения в подробностях и объясни мне, почему ты не погрозил Флинту пальчиком и не пошёл восвояси, умник? Ещё и Дамблдором меня пугал, ябеда.

– Теодор!

– Отзынь, Хорёк, я поквитаться хочу. Ци-ви-ли-зованно, вот.

Гарри краснел так отчаянно, что у Малфоя защемило сердце. Приём был не слишком честный: Финниган – не Флинт, даже сравнивать нечего. Тогда Поттер наверняка сильно испугался, а со страху можно всякого натворить. Ну и нечего пугать героев!

– Ты знаешь это слово, Нотт? – ехидно протянул Драко, подмигивая Гарри и кивая ему на полог кровати: вали, мол, а я всё утрясу. – Ты здорово упал в моих глазах!

– Нет, Драко, он прав! – Гарри вскинул голову и упрямо задрал подбородок.

– Кто, Нотт?! Да никогда! – поддержал Малфоя Блейз. – Грубиян и невежда, никакого понятия о прекрасном. Дундук слепошарый, вот!

– Чего?! – оторопел Нотт. – Забини, я тебя вообще не трогал!

– Вынужден согласиться, – хмыкнул Драко, – дундук и есть.

– Хор-рёк, предатель! Убью!

– Давайте лучше спать, парни, – Малфой по-дамблдоровски вскинул руки и примирительно улыбнулся. – День был длинный и хлопотный, все устали. Всё-всё завтра. Угу?

– Салазар с тобой, Хорь паршивый, – проворчал Нотт. – Спим. Но я ничего не забыл, ясно?

– Чисто опера, – восхищённо постановил Винсент Крэбб и утопал в душевые. Остальные переглянулись, прыснули и молча принялись разбирать постели.

Вечер пятницы проходил, как обычно – все сидели в потёмках, тряслись от страха и в редкие минуты просветления между приступами панических атак истово желали придурку Малфою огрести потерю памяти. Правда, на этот раз, полностью гасить свет не стали: вместо свечей зажгли факелы и перекрасили их пламя в багрово-синий цвет. По мнению Гарри, так стало ещё хуже – зловещие блики время от времени выхватывали чьи-то перепуганные глаза и стиснутые зубы, отчего хотелось завопить благим матом и выскочить из проклятой гостиной. Было настолько страшно, что девчонки даже не визжали, как обычно, а тихонько поскуливали и жались в объятиях друг друга.

Когда потерявший всякую совесть Хорёк дошёл до подробностей «Швабской бойни», Гарри не выдержал, сполз с кресла и прижался к сидящему на полу Пьюси. Эдриан молча подвинулся, прикрыл его полой мантии и крепко обхватил обеими руками. Стало полегче. Тогда Гарри для верности ещё зажмурился, втянул голову в плечи и почувствовал себя в относительной безопасности.

– По-моему, насчёт вейл не врут, – чуть слышно проговорил Пьюси.

Поттер неопределённо хмыкнул, он не понял высказывания.

– Говорят, когда-то давно Малфои путались с вейлами, чтобы усилить дар, – Эдриан перетащил Гарри к себе на колени и теперь шептал прямо в ухо. – Вейлы могут одурманивать сознание человека. Они по своей сути хищники, нападающие из засады. Сейчас Малфой явно воздействует на чужие эмоции, уж не знаю, сознательно или нет. Но к легилименции, чтоб мне сдохнуть, эта штука не имеет никакого отношения. Вот и думаю, а не ухватил ли твой бессовестный приятель крошку нелюдского дара.