Дар памяти (СИ)

В инквизиторском подвале оказалось темно и сыро. В воздухе стоял удушливый, сладковатый запах гниющего дерева. Чары проветривания улучшили ситуацию ненамного. Северус вспомнил, как полчаса назад торчал из окна наружу, потому что ему не хватало воздуха.

Я же говорил, - пробормотал Фелиппе, - что условия не очень. Этот зал почти на уровне Тахо, и в сезоны дождей его приходится укреплять от подземных вод.

Северус не смотрел на него. Полноценного приступа, по счастью, не случилось, и он приказал себе просто не думать о том, что они расстались, но даже голос Фелиппе царапал болью. Дело, напомнил Северус себе, дело.

Неужели для этих книг не нашлось приличного хранилища? – спросил он.

Около двадцати тысяч томов удалось перенести в дом наших родственников в Памплоне, еще столько же – в библиотеку монастыря Святого Леандра.

А остальное?

Здесь сотни тысяч. Большая часть повреждена библиотечным жучком.

Северус вздрогнул. Он слишком хорошо знал, что это за гадость. Библиотека Эйвери пала под ее нашествием практически полностью. Книгу, поврежденную жучком, приходилось обрабатывать вручную. Твари оставляли личинки, которые гибли только от точечных заклинаний. Не каждый опытный библиотекарь мог обработать больше двух-трех десятков книг в день.

Фелиппе спустился на десять ступенек вниз, прошелся между рядами книжных шкафов, уходящих в глубь стометрового зала, и зажег разноцветные светильники. Благодаря рассеянным красным, рыжим и зеленым пятнам в хранилище стало почти уютно. А может, Северус просто слишком любил библиотеки.

Венецианское стекло, - пояснил Фелиппе, когда Северус догнал его в середине зала. – Очередная премия из конфиската.

Северус вдруг понял, что его особенно злит. Фелиппе вел себя так, будто их расставание ничего не значило. Так, как всегда.

Мне нужно найти одну книгу про приключения, она, если здесь и есть, - в том зале, - сказал Фелиппе, когда они дошли до конца. – Ты теперь можешь говорить по-испански, кроме того, большая часть книг понимает латынь.

Он нырнул под арку, скрытую за плотными кожаными шторами. Северус заглянул вслед, при свете Люмоса рассмотрев низкий сводчатый потолок и груды разноразмерных ящиков, кое-как поставленных друг на друга. Этим залом, похоже, не занимались вообще. Фелиппе шебуршал где-то за ящиками, и Северус заставил себя вернуться к собственным поискам. Он нырнул в пространство между ближайшими рядами книжных шкафов и, подсвечивая Люмосом, прошел сорок ярдов вдоль полок до самой стены. Галерея не вдохновляла. Покореженные, подгнившие, погрызенные или обгоревшие тома внушали мысль скорее о трупах, чем о знаниях. Взгляд Северуса уткнулся в глухую стену – на клочьях оборванной паутины висели мертвые, скрюченные пауки. Должно быть, сдохли от нехватки воздуха.

В тупике находиться не хотелось. Северус вернулся к первому шкафу – какая разница, в каком месте призывать книги. Красная, немилосердно чадящая лампа подплыла поближе. Еще одна, на длинной цепи, со скрипом спустилась с потолка, чтобы осветить самые нижние полки.

Такие лампы Северус встречал впервые. Он на секунду представил себе, как цепь оборачивается вокруг шеи незадачливого грабителя и душит его. Вокруг его шеи.

«Я хожу за ним, как собака, - подумал он вдруг, бестолково перебирая книги, очевидно испорченные жучком. – Это не у него щенячий взгляд. Это я – собака, которую бросили». Вспомнилась одна из кличек, данная Блэком, - «песик Малфоя». «И это тоже. Как был песиком, так и остался». Какого тролля он ввязался в эти занятия по выходным? Как будто собственных дел не хватает! Нет же, вообразил себя героем, захотел переиграть Люциуса, захотел, чтобы тот был ему должным, а тому только того и надо… Люциусу-то уж точно плевать на все долги. Но хочется, ведь так хочется чувствовать себя… выше? Лили бы скривилась от отвращения. Хотя он, Северус, все больше уподобляется Поттеру, скатывается в фанфаронство. Значит, по идее она его должна была бы как раз больше любить.

Вспомнилось отчаянное, бесконечное стояние на коленях у гриффиндорской гостиной. Он не был уверен, что Поттер не прошел тогда мимо него и не пнул ногой.

Резкое жжение заставило Северуса вынырнуть из мыслей – по рукам расползалась белая слизь. Гребаный тролль, забыть о первом правиле безопасности!.. Ругая себя на чем свет стоит, он смыл слизь, вытащил из кармана перчатки и обработал их защитными заклинаниями. Покрасневшие руки пекло. Пусть. Если он правильно опознал «врага», то это не смертельно, хотя и надолго. Что ж, послужит уроком. Не хватало уподобиться Лонгботтому и потерять голову из-за того, что его лишили секса. Это годилось бы еще на каком-нибудь пятом курсе, но не тогда, когда тебе 34 года и за твоими плечами - магический мир…

Разобравшись с защитой, он задумался, по каким словам начать поиск. Что ему, на самом деле, нужно в первую очередь? Книги про магические контракты Фелиппе перебрал, про стихийные ритуалы тоже. Северусу хотелось бы найти ту самую книгу по приворотным чарам, которую он видел у Альбуса, но он подумал, что в ответ на los hechizos de amor* его просто завалит. Да и была ли она запрещенной книгой?

Cómo identificar el tipo de la magia espontánea?** – спросил Северус, делая нужный пасс. Вопрос, разумеется, был чисто риторическим – предполагалось, что Фелиппе и это отработал тоже.

Ответом послужила тишина. На всякий случай Северус повторил пасс и выкрикнул поисковую фразу еще громче. И в этот момент лампа, плавающая у полок, мигнула и погасла. Вторая, нависающая над полками, мгновенно свернула цепь и убралась к потолку, раскачиваясь там с жалобным скрипом. Северус попытался зажечь первую, но она вспыхнула всего лишь на секунду, а потом и вторая погасла тоже. Он вдруг очутился в полной темноте. Люмос Максима осветил пространство на десять ярдов назад и вперед, но в следующую секунду пол под ногами поплыл. За стеной в тупике раздался мерный гул, а потом зал тряхнуло. От неожиданности Северус не устоял на ногах. Оглушенный внезапным грохотом, он упал на колени, палочку выбило из руки, и в ту же секунду ему на спину посыпались книги.

«Взрыв!»

Земля ходила ходуном, и встать не было ни малейшей возможности. Северус изо всех сил пополз вперед, туда, где, как он полагал, был проход, понимая, что сейчас начнут рушиться еще и полки. Книги продолжали нещадно молотить его по всему телу. Один здоровенный том треснул по голове, второй едва не снес ухо.

Прошла целая вечность, прежде чем Северус коснулся рукой стены. Он выдохнул и произнес призывающее заклинание. Судя по ощущениям, палочка откликнулась, но не могла добраться до него. А хуже всего, что шум и треск, и еще что-то, что он чувствовал, но не мог определить, мешали сосредоточиться и понять, находится она справа или слева, или сзади, или под каким-нибудь шкафом, из тех, что разламывались на части за его спиной.

Фелиппе! – закричал Северус.

Я здесь, - пробился сквозь шум ответный крик.

И вдруг, словно их перекличка стала паролем к тому, чтобы остановить стихию, разом перестало трясти и наступила тишина. Только было слышно, как шуршат от ветра раскрывшиеся листы упавших книг и скрипит цепь качающейся под потолком лампы. Слева вспыхнул свет. Северус повернул голову. Фелиппе поднялся с колен в арке в пяти метрах от него и, шатаясь, сделал шаг вперед. Он взмахнул палочкой, и книги, валявшиеся перед ним, мгновенно выстроились в стопки вдоль стены.

Ты в порядке? – спросил Фелиппе.

Северус кивнул. Он наконец почувствовал, где находится палочка. Сдвинувшись в сторону, он встал на колени и принялся расшвыривать книги. Фелиппе подошел к проходу между шкафами и зажег лампы, видимо, изучая повреждения.

Почему ты стоишь? Идем! – Северус схватил палочку и встал. Голова все еще кружилась. Он оперся рукой о стену и стал расчищать завал перед собой, повторяя недавний маневр Фелиппе. – Ну же! Помогай мне!