Дар памяти (СИ)

Люциус смотрит на меня изучающе и почему-то не спешит последовать приглашению сесть. Потом начинает прогуливаться по комнате, насколько позволяет маленькое пространство перед камином.

Не думаешь же ты, - тихо замечает он, - что в аврорате не осталось копий твоего досье? Люди, которые работали с документами по твоему делу…

Я знаю, что Ричард со своими ребятами должен был все подчистить, и все же слова Люциуса царапают. В памяти всплывают картинки из головы одного знакомого ублюдка, и я чувствую, как неожиданно заходится сердце. Если для подобных намеков есть основания, то… То что?

Копия моего досье… вот как?

Очень хорошая копия, - еще тише в тон мне говорит Люциус.

Да, думаю я с горечью, ты не меняешься. А я вот даже не подумал о том, что Люциус настолько подсуетится. Но делец – он и есть делец. Что ж, с дельцами – по-деловому.

Копии, однако, - говорю я задумчиво, - стоят существенно меньше оригиналов. Особенно колдографий. Особенно, если их делают авроры.

Люциус дергается так, будто я приложил его Ступефаем. Его рука поднимается к горлу, пальцы скользят вниз по шее, вцепляются в воротник. Кажется - еще чуть-чуть, и искрящий меховой кант прорвется, как кружево тогда… Я отворачиваюсь. Устоять перед Люциусом всегда было сложно, перед беспомощным Люциусом – вдвойне.

Чего ты хочешь? Сколько? – свистящий шепот почти оглушает. Мне кажется, что я слышу парселтанг.

Призываю первую попавшуюся бутылку – это оказывается скотч - и разливаю по бокалам. Откидываюсь на диван:

Твое здоровье!

Люциус медленно опускается в кресло напротив:

Сколько?

Ты что-то там говорил о досье… - дорого же мне дается эта небрежность.

Люциус молчит. Недолго.

Но это ведь не все, не так ли?

Нет. Не все. Однажды я попрошу тебя об услуге.

Понятно, - на белых щеках загораются алые пятна. Смотрю ему в глаза и вытаскиваю картинку: Рэнделл, озвучивающий требования, на ходу превращается в меня. Вот как, оказывается, это происходит – замена воспоминания воображаемой сценой. А самообладание у него все-таки потрясающее.

Качаю головой.

– Не это. Меня не интересуют мужчины, Люциус. И личной жизни у меня в достатке. – В избытке, я бы даже сказал. - Я бы попросил тебя об услуге как друга, но мы уже давно не друзья.

В отличие от тебя, я никогда не списывал тебя из друзей, Северус, - вскидывается он.

Ты попросил меня у Лорда, - напоминаю я. – Вряд ли я могу называть другом человека, который пытался взять меня силой.

Но не взял же!

Только потому, что так сошлись обстоятельства, - что я сам стоял за этими обстоятельствами, ему знать не обязательно.

Северус, и ты веришь, что я мог бы взять силой тебя? – спрашивает он высокомерно.

Меня передергивает. Мы оба знаем, что этого бы и не потребовалось. Никто бы не осмелился отказаться исполнять приказ Лорда.

Я бы дал тебе выбор!

Неужели? Постой-ка, я угадаю. Быть снизу или сверху – это вряд ли. Тогда, значит, между тем, чтобы отсосать и подставить задницу? – смеюсь я.

Люциус морщится от моей грубости.

– Что может быть приятного в изнасиловании? – брезгливо говорит он. – Никакой эстетики.

Вот как он смотрит на это, оказывается!

Не помню, чтобы ты возражал, чтобы делать это с другими, - замечаю осторожно.

Он пожимает плечами:

Не хотел разочаровывать повелителя.

Повелитель, кажется, не настаивал именно на этом методе.

Так старшие завели, - сухо отвечает он.

Старшие. Нотт, Эйвери, Мальсибер – первые последователи Темного Лорда, которые учились в одно время с ним. А Люциус у нас значит, хранит традиции! Делаю глоток, с трудом удерживаясь от того, чтобы не фыркнуть.

Итак, чего ты хочешь? Какой услуги? – возвращается он к нашей теме.

Пока не могу сказать.

Если обряд состоится, ему лучше не знать об этом заранее и не помнить потом, а если не состоится – тогда тем более.

Он некоторое время молчит. Затем вскидывает голову:

И ты полагаешь, я стану играть вслепую?

Играть? Что ж, у меня есть подходящее лото, состоит из 148 колдографических карточек… Кстати, что это было? Отвращающие чары?

Люциус кусает губы, прежде чем ответить.

Комбинация отвращающих и приворотных.

Да, мы по-прежнему понимаем друг друга с полуслова.

Не смей, - вдруг взрывается он хриплым шепотом. – Не смей меня упрекать в том, что я не хотел в Азкабан. У Драко был отец, ты слышишь? У Драко был отец!

Он вцепляется в трость, и на секунду я жду, что он ударит. Но Люциус не трогается с места. Какое-то время мы молчим. Его рука потихоньку расслабляется, я пододвигаю ему бокал. Он берет его и пьет ровными мелкими глотками.

Сияние искорок, бегущих по воротнику, подсвечивает подбородок и плотно сжатые губы, делает выражение лица мягче. Я вдруг вспоминаю тот день, когда Лили вышла замуж. Не знаю, на что я тогда надеялся. Но мысль, что она выйдет замуж за Поттера, за этого ублюдка, пустоголового фанфарона, для которого верхом серьезности был квиддич, казалась невыносимой. И я все ждал, что она в последний момент откажется, всю неделю перед свадьбой лихорадочно листал каждый новый выпуск «Пророка», чтобы как можно скорее добраться до колонки, в которой печатались сведения о помолвках и браках. Но, конечно, чуда не случилось и помолвку с Джеймсом Поттером Лили Эванс не разорвала. Люциус нашел меня в саду за домом Эйвери. Я сидел на качелях и куда-то смотрел. Больше я ничего не помню. Точнее, я и это-то знаю только потому, что Люц мне об этом рассказал. На следующее утро я проснулся в мэноре, в одной из тех самых комнат. Впрочем, какое-то время я даже считал ее немножко своей. Мне даже казалось, что между моими визитами в ней не ночевал никто другой. На тумбочке рядом с кроватью стоял флакон с антипохмельным, сваренным в виде исключения не мной. Я выпил зелье, на удивление сносное, умылся и пошел разыскивать Люциуса. Тот спал в кресле в гостиной, полураздетый, небрежно свесив руку со следами чужих пальцев на запястье, левый сосок припух от укусов, под ним виднелся засос. Солнечные лучи падали на безмятежное лицо, золотили волосы, и я несколько минут просто стоял и смотрел на человека, который умел жить. В тот момент я отчаянно, до боли в груди, завидовал ему. Моя жизнь уже тогда казалась мне конченной. А сейчас… Сейчас я перевожу взгляд на Люциуса.

Окклюменция, - говорю я. – Я буду давать тебе урок раз в неделю по субботам.

Мерлин мой, какой же я идиот! Но если кто-нибудь посмеет сказать мне, что я не прав, я его прокляну.

Что-то случилось, это я понимаю сразу. Фелиппе сидит за столом, сгорбившись, глядя прямо перед собой, в комнате тепло, но камин не горит. Все вокруг кажется безжизненным, и даже зеленые занавески не колышутся, словно прилипнув к окну.

Я выдвигаю соседний стул.

Он облизывает губы, пряча взгляд, и я без труда понимаю, о чем пойдет речь.

Облегчаю задачу:

Ты предлагаешь прекратить все это, так?

Он смотрит на меня таким жалким взглядом, что в первое мгновение мне хочется ударить. Отхожу к окну. Черт возьми, это все-таки больно. Так больно, что я почти задыхаюсь, впиваясь пальцами в грудь. Казалось – смирился, но, оказывается, невозможно смириться. Нарывает так, что хочется кричать в голос, разнести здесь все. Непонятно как удерживаясь, я не разбиваю – всего лишь распахиваю окно, высовываюсь наружу и судорожно вдыхаю – глоток, еще глоток. Я их отсчитываю. Третий, четвертый, пятый… Они осязаемы, и каждый сгустком тумана встает перед глазами. И мне все кажется, что сейчас вот этот… или вот тот… окончательно забьет мои легкие, и я никогда, никогда больше не смогу дышать.

========== Глава 82. Землетрясение ==========