В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Присаживайтесь, мадам Помфри, мистер Сметвик, – директор, покряхтывая, умостился в своём кресле. – Чашечку чаю?

– Спаси Салазар, нет, – содрогнулся Сметвик. – Разве что вон из той бутылки.

– Как скажете, целитель, – усмехнулся Дамблдор, и к Сметвику подлетел стакан с отличным огневиски.

– Благодарствую, господин директор. Итак?

– Итак, что случилось с Гарри, целитель? Мы ждём вашего… хм… вердикта.

– За вердиктом – это в Визенгамот, мистер Дамблдор, – Сметвик выпрямился и посерьёзнел. – Целители дают врачебное заключение. Письменное, смею заметить. Сегодня я его напишу, а завтра одна из копий прибудет к вам почтой.

– О нет, мистер Сметвик, не так официально, – замахал руками Дамблдор. – Нам всего лишь нужно узнать ваше мнение.

Сметвик коротко взглянул на донельзя мрачную Поппи: «Что здесь происходит, разорви вас всех Моргана?» Поппи поджала губы и зло прищурилась.

– Неофициально было в прошлый раз, – сухо ответил Сметвик. – И в позапрошлый, смею заметить. Речь идёт о национальном герое, мистер Дамблдор, и больше я такой ошибки не допущу. Мистер Поттер в третий раз за последние два месяца попадает в Больничное крыло с магическим истощением. Вам лавры Того Самого Парня покоя не дают?

В кабинете воцарилось ошеломлённое молчание, а Поппи удовлетворённо прикрыла глаза.

– Помилуйте, мистер Сметвик, – опомнился наконец директор. – Не думаете ли вы…

– Думаю, – невежливо перебил его Сметвик. – Мы все обязаны этому мальчику, мистер Дамблдор, равнодушных не будет, уверяю вас. Что произошло?

– Стихийный выброс на уроке Трансфигурации, – проворчала декан Спраут. – Гарри попытался трансфигурировать тарелку из камня. Камень загорелся, а Поттер потерял контроль над магией.

– Камень сгорел! – Макгонагалл стиснула ручки кресла. – А я знаю только одно заклинание с подобным эффектом! Адское пламя, господа. И поведение мистера Нотта, который наверняка это заклинание знает, тому доказательство.

– И как повёл себя мистер Нотт? – заинтересовался Сметвик. – Потому как даже его папенька, перебравши в кабаке, использует что-нибудь менее разрушительное.

– Он… он поцеловал мистера Поттера!

– Взасос?

– Мистер Сметвик!

– Минни, ты ханжа. Рекомендуется отвлечь и похвалить впавшего в истерику ребёнка, показать, что в магии нет ничего страшного и всё можно исправить. В Ковене полно детей, а взрослые не всегда рядом. Вот мистер Нотт-младший и не растерялся. Похвально, я считаю.

– Я не думаю, что это был выброс! – упрямо наклонила голову Макгонагалл.

– Минерва, – устало вздохнул Флитвик. – Ты бредишь. Адское пламя не каждый взрослый может вызвать.

– Так или иначе, – серьёзно сказал Сметвик, – но Гарри выложился. На фоне недавнего недомогания картина складывается удручающая. Поэтому я буду рекомендовать постоянное наблюдение в Мунго и назначение опекуна из числа членов Попечительского совета.

– Я думаю, это преждевременно, – негромко сказал Дамблдор.

Сметвик пожал плечами, мол, думай, что хочешь, но я от своего мнения не откажусь. На самом деле, он не верил в успех подобного мероприятия. История с лавкой «Зонко» показала, что Дамблдор практически неуязвим для официального преследования – его авторитет в магической Британии чрезвычайно велик.

Целью выступления было припугнуть Верховного чародея гласностью – старый таракан обычно избегал публичного обсуждения своей персоны и старался гасить любые конфликты в зародыше. Сметвик надеялся, что Дамблдор, не желая трясти грязным бельём на публике, на некоторое время оставит Поттера в покое и даст пацану возможность спокойно дожить до малого совершеннолетия.

В том, что Минни огребёт от директора за свои дурные придумки, озвученные при посторонних, Сметвик даже не сомневался. И поделом. Адское пламя, ишь ты!

Оставался только один нерешённый вопрос – как скрывать возрастающие способности Поттера от всех?

– И всё равно, я не верю, что это был стихийный выброс! – Сметвик фыркнул. Зануда Минни закусила удила и упорно не замечала нарочито изумлённого взгляда директора. – Неужели вы полагаете, что я за столько лет преподавательской деятельности не видела ни одного стихийного всплеска? Это аксиома – неконтролируемый магический выброс случается в моменты сильнейшего душевного волнения. Это состояние аффекта, можно сказать. Мистер Поттер был спокоен, могу предоставить воспоминания.

– А предоставь, – тут же согласился Сметвик, нюхом почуявший, что старая кошка находится на верном пути, – я думаю, попечителям будет интересно.

– Минерва, успокойся, – негромко проронил Дамблдор и бросил хмурый взгляд на гриффиндорского декана. – Мы не судим мистера Поттера, а думаем, как ему помочь.

– И ещё, – звенящим голосом продолжила Макгонагалл. – Выброс выбросом, а законы природы он не нарушает. Во время всплеска горит только то, что может гореть. А не камни!

А вот это уже было настолько близко к истинной сути Поттера, что Сметвик мигом собрал весь свой немалый опыт вранья – а лгать целителям приходилось немало: безнадёжным больным, безутешным родственникам и, ясное дело, ревизорам из министерства – и сказал задумчиво:

– Минерва, душа моя, насколько ты знаешь Гарри?

– К чему это ты?

– К тому, что пацан чудом остался жив в своё время. То, что он ходит, разговаривает и кое-как пользуется магией, можно смело считать великим достижением. Гарри был серьёзно ранен и проклят неизвестным тёмным заклятьем. Но вместо Мунго он каким-то загадочным образом оказался на пороге дома своей магловской родни. Не подскажете, кстати, господа, как такое могло получиться?

Спраут всплеснула руками и охнула, а Флитвик нахмурился и буркнул: «Я чуял, что не всё тут чисто!» Остальные господа промолчали, стараясь не смотреть друг на друга.

– К одиннадцати годам мальчик почти ослеп, и всё это время находился под остаточным воздействием тёмного заклятия. Скажи, Минни, насколько нормальным было детство этого ребёнка?

Макгонагал опустила голову и что-то прошептала себе под нос.

– От слепоты мы его избавили, а вот всё остальное… Ребёнок значительно отстаёт от сверстников в физическом и магическом развитии. Счастье ещё, что умственно Гарри вполне полноценен. И ты хочешь сказать, Минерва, что больной ребёнок специально, чтобы досадить тебе, сотворил на уроке Адское пламя, а потом имел наглость целоваться с Ноттом? Молчишь? Молчи, Минни, молчи.

– Мистер Сметвик, я… – Дамблдор величественно простёр руку, но Сметвик тут же его перебил.

– Я закончу, мистер Дамблдор. Все эти факты будут изложены в моём заключении, кое будет направлено в министерство, аврорат и в совет попечителей школы. Если только я узнаю о каких-либо попытках нажить себе авторитет за счёт Гарри Поттера, эта история получит всеобщую огласку. И после этого я не дам и ломаного кната за вашу репутацию. Я достаточно ясно всё объяснил? – пророкотал Сметвик, спокойно глядя на мрачного Дамблдора.

– Вполне, – хмыкнул из своего угла Снейп. – Я бы сказал, исчерпывающе.

– Я рад, – без улыбки сообщил Сметвик. – Посему разрешите откланяться, дамы и господа. Поппи, я жду сову. Отличный виски, мистер Дамблдор.

– Драко, милый, скушай хоть что-нибудь! – Миллисента заботливо подложила аппетитный кусочек жареной курицы на тарелку Малфою.

– Не хочу кушать, хочу Нотта убить, – угрюмо пробурчал Драко Блэк, вырвавшийся-таки на свободу. Где-то в глубине его души Драко Малфой бился головой о воображаемую стену и тоскливо подвывал в такт ударам.

– А вот смотри, какое крылышко, – ворковала Милли. – Нотт никуда не денется, покушаешь и сразу же убьёшь его.

Драко Блэк злобно засопел и смерил Нотта очередным ненавидящим взглядом.

– Да жри уже, Малфой! – не выдержал Тео. – Убьёшь меня, понял. Я трепещу.

Сидевшая рядом Трикси Деррек закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Остальная шайка вела себя сдержанно, но рожи у них были неприлично довольными.