A and B, или Как приручить Мародеров (СИ)

— Тот факт, что половина Слизерина причастна к произошедшему и мы будем вариться в закрытой школе вместе с ними, никого не интересует? — усмехнулся Сириус.

— Блэк, — Питер поморщился. — Умерь свой пыл. Среди них есть подонки, это правда. Но только что я лечил слизеринку-пятикурсницу. Ей оторвало руку и ребро проткнуло легкое. Не знаю, сколько времени понадобится ей для того, чтобы прийти в себя, но она не сказала ни слова даже, когда я прижигал ей рану. Девчонка совершенно ничего не понимает, будет чудом, если она не тронется умом.

— Пятикурсники и семикурсники! — раздался за их спинами голос МакГонагалл. — Становитесь в очередь и без глупостей! Каждый факультет садится в свой автобус!

Джеймс без слов поднял Лили на руки под ее протестующие вопли и, ухмыляясь, пошел к автобусу, ориентируясь на голос МакГонагалл. Его качало из стороны в сторону, и он умудрился перепутать Фрэнка Лонгботтома, ведущего под руку Алису, с профессором Слагхорном. Но Блэк был уверен, что даже лишившись зрения полностью, Сохатый доставит Лили в целости и сохранности. Блэк насмешливо взглянул на Беату и тут же был встречен ехидным вопросом:

— Тебя тоже взять на ручки, Блэк?

— Давай, — легко согласился Сириус и протянул к Спринклс руки с молящим выражением лица.

Беата шарахнулась от него как от чумного, и только рассерженно фыркнула, когда Блэк в голос расхохотался и направился к собственному автобусу. Ему отчаянно хотелось забрать Беату с собой, но он бы скорее согласился нюхать носки Сохатого, чем сознался в этом.

***

Больничное крыло, на следующий день

— Как Ремус? — просто спросила Беата, присаживаясь на кровать рядом с Паркер. Она опасливо покосилась на оборотня, но тот лежал бездвижно, и Спринклс решила, что ради подруги потерпит пару минут.

Эмили вытащили из-под обломков вместе с Эдгаром, который сейчас лежал на соседней кровати, крепко сжав зубы в ожидании, когда же наконец срастутся кости на ногах.

— Дышит, — бесцветно ответила Эмили.

— Ты не могла ему помочь. Все как с ума посходили, когда увидели его в… в его другой форме, — Беата опасливо покосилась на Эдгара.

— Он не слышит ничего, — сказала Эмили. — Эдгар, я имею в виду. Ему очень больно.

— Ясное дело.

— Ненавижу.

— Студентов? Себя? Меня?

— Всех.

— А, ну тогда все в порядке, — Спринклс попыталась пошутить, но лицо Паркер даже не дрогнуло. — Слушай, твой парень будет жить. Его держат под огромным количеством успокаивающих, возможно, он даже не будет сильно дергаться в полнолуние, — голос Спринклс дрогнул, но она справилась с подступившей слабостью. — Кроме того, практически никто не подозревает его напрямую. А слухи рассосутся сами собой, как и всегда.

Паркер продолжала молчать.

— Да в чем дело?

— Северус, — внезапно прошипела она, оборачиваясь к Беате. — У него на плече метка. Именно он пытался устроить панику, сказав об оборотне, больше некому! И эта… этот…

Беата вздохнула. Когда Северус спустился в Больничное Крыло вчера вечером и предложил свою помощь, Паркер буквально вцепилась в него когтями. Усилиями Блэка (который сам не верил, что спасает Нюниуса) и Беаты им удалось оттащить когтевранку от Снейпа. Но последующая за этим тирада Эмили, обличившая Северуса по всем статьям, закрыла ему двери в Больничное крыло как минимум на ближайшую неделю. Теперь он был один из тех кошмарных тварей, что пытали и мучали детей и магглов, и никто не желал с ним разговаривать. Истерика Лили Эванс, когда та услышала шум и подошла узнать, в чем дело, была едва ли не сильнее, чем у Паркер.

— Почему их всех просто не могут выгнать из школы? — тихо спросила Эмили в пустоту. — Всех этих клейменных слизеринцев?

— Потому что их родители — очень важные шишки, и если Дамблдор посмеет отказать их детям в приюте, министерству придется что-то делать. Они прикроют школу или, того хуже, сменят директора на какого-нибудь сторонника Лорда, — Беата поморщилась. — Слишком большой риск. Тем более, что у него нет доказательств — метка меткой, но никто из них формально не принимал участия в этой бойне, а сдергивать с них одежду, чтобы проверить наличие клейма, мы формально не имеем права.

— Долбанная политика.

— Не то слово.

— Скольких мы потеряли?

Беата замолчала, что-то прикидывая в уме.

— Нас было около ста пятидесяти, — наконец ответила она. — Вернулось сто пять. Плюс еще потери шармбатонцев и дурмстрангцев. Хотя последние непонятно на чьей стороне.

Эмили вздрогнула, оборачиваясь. Число было жутким. Один-два… но сорок пять человек?!

— Человек пятнадцать лежит в Мунго, остальные в… в земле, — Спринклс развела руками. — Мне тоже хреново ото всего этого, Паркер. Но, если тебе станет легче, Слизерин лишился пятерых.

— Твоими стараниями? — усмехнулась Эмили.

— Хотелось бы верить. Я зацепила одного ублюдка в маске Ожоговым заклинанием, — Спринклс довольно оскалилась. — И знаешь, что? Малфой вчера заходил в Больничное крыло за противоожоговой мазью.

— И мадам Помфри дала ее ему?

— Она ударила его по лицу. Никто от нее такого не ожидал. Потом она правда расплакалась, испугалась сама себя… Но Малфой исключен из школы. Говорят, Абраксас открыто выступил в министерстве с заявлением, что вся его семья на стороне Лорда и прочая-прочая. Против таких аргументов не попрешь.

Паркер снова промолчала.

— Если ты хотела отомстить ему и прикончить его под шумок в стенах школы, ничего не выйдет, — пояснила Беата.

— Они сдались не поэтому, — вдруг сказала Эмили, сверкнув глазами.

— Что?

— Они были рады забрать Малфоя домой, ведь он теряет контроль над собой. Едва ли Абраксас хочет, чтобы его сынка объявили в запрещенной анимагии.

— Аргумент, — кивнула Беата. — О, твой щеночек подает признаки жизни. Я пойду, пожалуй. — Быстро проговорила Спринклс и ретировалась из палаты со скоростью торнадо.

Ремус осторожно открыл один глаз, увидел Эмили и зажмурился:

— Только не бей меня, — сказал он и слабо улыбнулся.

— Дурак! — воскликнула Паркер и порывисто обняла Люпина.

Мир постепенно приходил к новому равновесию.

***

Дамблдор расхаживал по своему кабинету, и девять пар обеспокоенных глаз неотступно следовали за его фигурой. Туда-сюда, туда-сюда. Директор молчал уже минут десять, напряженно поджав губы и обдумывая одному ему известные мысли. Наконец, дверь в кабинет в очередной раз скрипнула, и внутрь ворвался взъерошенный Джеймс Поттер. Оглядев присутствующих, он открыл было рот, чтобы извиниться, но наткнувшись на взгляд Дамблдора, тут же захлопнул его и уселся прямо на пол рядом с Марлин.

— Он что-нибудь уже сказал? — свистящим шепотом спросил у девушки Джеймс.

— Нет, мистер Поттер, ведь я ждал вас, — прохладно ответил Дамблдор.

— Я… там…

— Хоть что-то в мире остается неизменным, — неожиданно оттаял директор и скупо улыбнулся. Он окинул взглядом собравшихся и тяжело вздохнул. Дети, совсем еще дети.

Марлин Маккинон, взволнованно перебирающая пальцами складки своей порванной цветастой юбки. Говорят, если бы не Блэк, вовремя оттолкнувший девушку, зеленая вспышка навсегда отрезала бы Марлин от этой жизни. Впрочем, даже если и так, троих она успела бы унести с собой.

Фрэнк Лонгботтом, удивительный молодой человек со спокойными серыми глазами. Он смотрел на Дамблдора совсем без страха, готовый броситься в самое пекло по одному лишь слову. Дрожащая Алиса сидела подле него, сжав руку Фрэнка и глядя своими огромными синими глазами на директора. В них плескалось волнение пополам с искрящимся счастьем. Они обручились сегодня, не желая больше ждать ни дня.

Эммелина Вэнс с шестого курса Когтеврана. Она первая бежала от ворот Хогвартса к толпе вернувшихся учеников, пытаясь отыскать в ней Эдгара Боунса. Обнаружив Эдгара без сознания, Вэнс молча просидела у его кровати всю ночь, после чего, краем уха услышав о сборе в директорском кабинете, просто зашла внутрь и села на пол. Ее взгляд был непреклонен — словно нерушимая скала она застыла посреди комнаты и упрямо смотрела на директора, Альбус не стал ее выгонять.