Высокая цитадель

Он стал собирать кусочки разбитой кости. Потом Бенедетта перевязала рану, сделала повязку. Когда она закончила, О'Хара пришел в себя и стиснув от боли зубы, с трудом произнес:

— Где Виллис?

Она медленно покачала головой, и О'Хара отвернул лицо. В нем росла какая-то отчаянная злоба. Это было так несправедливо — начать вновь ощущать пульс жизни и тут же потерять всякую надежду на спасение. И как — закупоренным в холодной и мокрой каменной трубе, ожидая налета волчьей стаи в человеческом обличье. Рядом слышалось какое-то неясное бормотание:

— Кто это? — спросил он.

— Дженни, — ответила Бенедетта. — Она бредит.

Они уложили О'Хару поудобнее, и Бенедетта, вставая, сказала:

— Я должна идти помочь Армстронгу.

Агиляр, взглянув на нее, увидел, что ее лицо сильно осунулось. Она посуровела, в усталых глазах сверкали искорки гнева. Он негромко вздохнул и пальцами затушил фитиль…

Армстронг скорчившись сидел около грузовика.

— Я ждал кого-нибудь, — сказал он.

— Кого же вы ждали? — саркастически спросила она. — Мы с вами только и остались дееспособными. — Затем тихо прибавила: — Извините меня.

— Ничего, — сказал Армстронг. — Как Тим?

Ее голос был полон горечи:

— Он будет жить. Если ему позволят, конечно.

Армстронг долго молчал, как бы ожидая, что гнев и досада у нее пройдут, потом сообщил:

— Пока здесь все спокойно. Они ничего не предпринимают, и я не пойму почему. Когда совсем стемнеет, я пойду посмотрю, что там происходит.

— Не делайте глупостей, — с беспокойством проговорила она. — Вы же совершенно беззащитны.

— Но я ничего не собираюсь делать, — возразил Армстронг. — И, кстати, я вовсе не беззащитен. У Тима ведь есть автомат и несколько полных магазинов к нему. Я, правда, не умею с ним обращаться, но ничего, сейчас пойду разберусь. А потом, у нас остался ведь еще и арбалет с парой стрел.

Бенедетта коснулась его рукой:

— Не уходите пока, не оставляйте меня одну.

Он почувствовал тоску в ее голосе и согласился.

— Кто бы мог подумать, что Виллис способен на такой по-настоящему смелый поступок? — сказал он. — Я от него не ожидал ничего подобного.

— Кто знает, что находится внутри человека? — сказала Бенедетта тихо, и Армстронг догадался, о ком она сейчас думает.

Он посидел рядом с ней, а когда почувствовал, что она немного расслабилась, вернулся в туннель и зажег фитиль. О'Хара посмотрел на него полными боли глазами.

— Что там с грузовиком? — спросил он.

— Не знаю. Я еще не смотрел, — ответил Армстронг.

— Я думал о том, что, может быть, нам удастся выбраться отсюда с его помощью.

— Я осмотрю его. Мне кажется, он не очень поврежден. Эти ребята хороню его укрепили против наших болванок. Но пули — совсем другое дело.

Агиляр подвинулся ближе.

— Может, нам воспользоваться темнотой? Чтобы уйти от них, я имею в виду?

— Куда? — резонно возразил Армстронг. — Мост они охраняют, да к тому же ехать по нему в темноте равносильно самоубийству. Хотя, впрочем, они наверняка его освещают. Да и здесь они безусловно держат на мушке выход из туннеля. — Он почесал в затылке. — Все же не понимаю, почему они не входят сюда и не берут нас здесь запросто, как слепых котят.

— По-моему, я убил их начальника. Надеюсь на это, во всяком случае. А Сантос, я думаю, не решится на атаку. Он боится напороться на какую-нибудь неожиданность, — еле слышно проговорил О'Хара.

— Кто это Сантос? — спросил Агиляр.

— Кубинец. — О'Хара слегка улыбнулся. — Я чуть не достал его там, внизу.

— Вы и так наделали тут шороху, — заметил Армстронг. — Видимо, они и впрямь нас опасаются. Может, они вообще отступят?

— Нет, — уверенно ответил О'Хара. — Они слишком близки к успеху. В конце концов они могут просто разбить тут лагерь и заморить нас голодом в этой дыре.

Долгое время все молчали, размышляя над сказанным, затем Армстронг оживился:

— Я лично предпочитаю погибнуть со славой. — Он взял автомат в руки и обратился к О'Харе. — Как работает эта штуковина?

О'Хара показал, и он отправился на свой пост. Агиляр нежно посмотрел на О'Хару:

— Я страшно огорчен вашим ранением, сеньор.

О'Хара обнажил зубы в короткой усмешке:

— Я огорчен им еще больше. Болит, как дьявол. Но это неважно. Полагаю, что скоро пройдет.

Агиляр на мгновение затаил дыхание.

— Как вы думаете, нам конец?

— Да.

Агиляр даже вздрогнул от столь резкого ответа. Но вспомнил латынь: пока живу — надеюсь.

— Очень жаль, сеньор. Вы бы еще могли неплохо послужить новой Кордильере. Мне будут нужны хорошие люди. Их так мало, можно пересчитать по пальцам. — Агиляр говорил так уверенно о своем будущем, будто и не слышал этого резкого «да».

— Какой толк в летчике-неудачнике? Таких, как я, навалом.

— Не думаю, — серьезно ответил Агиляр. — В этой ситуации вы проявили себя смелым, деятельным человеком, такие качества в наши дни — редкость. Кордильерская армия слишком заражена политикой, и мне понадобятся люди, которые очистят ее от скверны. Особенно это касается авиации. Если бы вы захотели остаться в Кордильере, я бы предложил вам высокий пост.

На мгновение О'Хара, забыв, что минуты его жизни уже сочтены, а может, умирать не хотелось вовсе, произнес:

— Я бы согласился.

— Рад этому. Но, пожалуйста, не думайте, что ваша задача станет более легкой из-за женитьбы на дочери президента. — Он коротко засмеялся, заметив, как дернулся О'Хара. — Я хорошо знаю свою племянницу, Тим. Она никогда не испытывала к мужчинам таких чувств, какие питает к вам. Я надеюсь, вы оба будете счастливы.

— Да-а… — протянул О'Хара и замолчал. Реальность вновь навалилась на него со страшной силой. Через некоторое время он с тоской в голосе проговорил: — Все это пустые мечты, сеньор Агиляр. Жизнь слишком жестока. Но я действительно хочу…

— Но мы же пока живы, — перебил его Агиляр. — И пока в жилах течет кровь, для человека нет ничего невозможного.

Он больше ничего не сказал, и О'Хара слышал лишь одно его тяжелое, хриплое дыхание.

III

Подойдя к Бенедетте, Армстронг посмотрел в сторону выхода из туннеля и увидел, что снаружи стало совсем темно, и только ярко горели автомобильные фары. Он напряг зрение:

— По-моему, туман опять сгущается, как вы думаете?

— Да, — ответила Бенедетта безучастно.

— Настало время посмотреть, как обстоят наши дела?

— Не делайте глупостей. Они же вас заметят.

— Думаю, что нет. Туман отражает их свет. Наружу я выходить не собираюсь, а в туннеле им ни черта не видно.

— Хорошо, — неуверенно согласилась Бенедетта. — Но будьте осторожны.

Армстронг улыбнулся. Слово «осторожно» звучало в их ситуации просто смешно. Это было равносильно крикнуть «осторожнее!» вдогонку человеку, прыгнувшему из самолета без парашюта. Тем не менее, ползком продвигаясь вперед, он старался не шуметь. Ярдах в десяти от входа он остановился, решив, что дальше идти рискованно, и стал вглядываться в сверкающую пелену тумана. Сначала он ничего не видел, но постепенно, защитив рукой глаза от яркого света, смог кое-что разобрать. Два грузовика стояли под углом к скальной стене, нацелив свои фары на тоннель. Иногда свет мигал, значит, кто-то проходил мимо.

Он полежал некоторое время, затем стал собирать камни и сложил из них небольшое укрытие, высотой всего лишь дюймов в восемнадцать. Это было немного, но достаточно для того, чтобы защитить лежащего человека от винтовочного огня. Опасался, что его движения смогли заметить снаружи, но этого не произошло. Раз или два там кто-то кашлянул, донеслись обрывки разговора, но в общем все было спокойно.

Армстронг отошел назад к грузовику, Бенедетта прошептала откуда-то из темноты:

— Ну что, как обстановка?

— Черт их знает, — ответил он, оборачиваясь назад. — Там что-то слишком уж тихо. Смотрите внимательнее, а я займусь грузовиком.

Армстронг пожал ее руку и, пройдя к грузовику, залез в кабину. Насколько мог судить, с грузовиком вроде бы все было в порядке. Он сидел на месте шофера и размышлял над ситуацией. Надо искать выход.