Последнее королевство. Бледный всадник (сборник)

– Утред из Окстона, – вопросил олдермен, – ты готов?

– Меня зовут Утред из Беббанбурга, – ответил я.

– Ты готов? – повторил он, не обратив внимания на мои слова.

– Нет, – ответил я.

Люди, стоявшие ближе ко мне, зашептались, ропот стал нарастать, а спустя несколько биений сердца вся толпа уже откровенно надо мной потешалась. Они решили, что я трус, и эта мысль получила подтверждение, когда я бросил щит и меч и заставил Леофрика помочь мне снять тяжелую кольчугу.

Одда Младший, стоявший рядом со своим верным громилой, смеялся.

– Эй, ты что творишь? – спросил меня Леофрик.

– Надеюсь, ты поставил на меня деньги? – ответил я вопросом на вопрос.

– Ясное дело, не поставил.

– Ты отказываешься драться? – предположил Хаппа.

– Нет, – ответил я, сбросил доспехи и снова взял у Леофрика свой Вздох Змея. Один лишь Вздох Змея. Ни шлема, ни щита, только мой добрый меч.

Таким образом я сбросил с себя бо́льшую часть тяжелого снаряжения. Земля была вязкой, а Стеапа красовался в доспехах, но я был легок и быстр. Вот теперь другое дело.

– Я готов, – сказал я Хаппе.

Он пошел к центру луга, поднял руку, опустил – и толпа разразилась криками. Я поцеловал молот, висевший у меня на шее, вверил свою душу великому богу Тору и двинулся вперед.

Стеапа ровным шагом надвигался на меня, подняв щит, держа меч в левой руке. В глазах его не отразилось ни малейшего беспокойства. Он был работником, делающим свое дело, и я гадал, скольких людей мой противник уже убил. А он, должно быть, думал, что прикончить меня будет легко, потому что я был без доспехов и даже не имел щита. И так мы шли навстречу друг другу – до тех пор, пока до Стеапы не осталась всего дюжина шагов.

Тогда я припустил бегом.

Я бежал на него, прямо на его меч, а потом резко свернул влево, и огромный клинок быстро промелькнул мимо меня, когда Стеапа повернулся. Но я уже очутился за его спиной, а он все еще не закончил поворот. Я упал на колени, пригнулся, услышал, как клинок просвистел над моей головой, снова очутился на ногах и сделал выпад. Меч проткнул его кольчугу, пустив кровь из левого плеча, но Стеапа оказался быстрее, чем я ожидал: он уже прекратил крутой поворот и снова нацелил на меня меч, легко вырвав из своего тела Вздох Змея.

Я только поцарапал его.

Я сделал два танцующих шага назад, снова ушел влево, а он ринулся на меня, надеясь смять меня весом своего щита, но я побежал вправо, отразил его меч Вздохом Змея, и столкновение наших клинков напомнило звон колокола в Судный день. Я снова сделал выпад, на этот раз целясь противнику в талию, но он быстро отступил назад.

Я продолжал уходить вправо, в моей руке отдавалась дрожь от столкнувшихся мечей. Я сделал резкое движение, заставив Стеапу повернуться, потом финт, в ответ на который он шагнул вперед, а я снова ушел влево.

Почва была вязкой, я боялся поскользнуться, но моим оружием оставалась скорость. Мне требовалось все время заставлять верзилу крутиться, рубить впустую воздух, надеясь самому улучить удобный момент и направить Вздох Змея в цель.

«Если выпустить из Стеапы достаточно крови, – подумал я, – он ослабеет!»

Но здоровяк разгадал мою тактику и начал делать короткие броски, чтобы лишить меня присутствия духа, и каждый такой бросок сопровождался свистом его огромного клинка, рассекавшего воздух. Он хотел заставить меня скрестить с ним мечи, рассчитывая сломать Вздох Змея. Как раз этого я и боялся. Мой меч был отлично сработан, но даже самый лучший меч может сломаться.

Стеапа потеснил меня, пытаясь прижать к зрителям на берегу реки, чтобы изрубить в куски прямо перед ними. Сперва я позволил ему гнать меня, но потом нырнул вправо, и тут вдруг моя левая нога поехала, и я упал на колени. Толпа, которая была теперь прямо за моей спиной, вздохнула в едином порыве, женщины завопили, потому что огромный меч Стеапы уже падал, словно топор, на мою шею.

Однако на самом деле я лишь притворился, что поскользнулся, и теперь оттолкнулся правой ногой, вынырнул из-под удара и очутился справа от Стеапы. Он выбросил вперед свой щит, ударив меня ободом в плечо. Не обращая внимания на боль, я решил не упускать свой шанс – и сделал выпад Вздохом Змея, так что его кончик снова проткнул кольчугу Стеапы и царапнул того по ребрам.

Великан с ревом повернулся, вырвав мой клинок из своей кольчуги, но я уже отскочил назад и остановился в десяти шагах от него.

Стеапа тоже остановился: на его широком лице отразилось легкое замешательство. Еще не беспокойство, нет, всего лишь замешательство. Он выставил вперед левую ногу, как меня и предупреждал Харальд, надеясь, что я нападу. Этот наглец рассчитывал, что его защитит спрятанное в сапоге железо, а он будет бить и дубасить, пока не забьет меня до смерти.

Я улыбнулся Стеапе и перебросил Вздох Змея из правой руки в левую. Это послужило для него новым поводом для замешательства. Бывают ведь люди, которые одинаково хорошо владеют обеими руками, может, я один из них?

Мой противник убрал выставленную вперед ногу.

– Интересно, почему тебя называют Стеапа Снотор? – спросил я его. – До мудреца тебе далеко. У тебя мозги как тухлое яйцо.

Я пытался разъярить великана, надеясь, что гнев сделает его неосторожным, но мои оскорбления нисколько не задевали его. Вместо того чтобы в ярости ринуться на меня, он медленно подошел, не спуская глаз с меча в моей левой руке, и люди на холме стали кричать, чтобы он меня убил. А я внезапно побежал навстречу, вильнул вправо – он замахнулся с легким запозданием, думая, что я в последний момент поверну влево… Я взмахнул Вздохом Змея и попал Стеапе в левую руку, почувствовав, как лезвие царапнуло по звеньям его кольчуги. Но клинок не проткнул их, а я уже отступил назад и снова перебросил меч в правую руку, повернулся, ринулся на него и свернул в последний момент, так что его могучий удар не достал меня на целый ярд.

Стеапа все еще пребывал в недоумении.

Это напоминало травлю быка собаками, и он выступал в роли быка. Стеапе следовало загнать меня туда, где он смог бы использовать свои преимущества – силу и вес. Я был собакой, которая должна заманить, раздразнить и укусить быка, когда он даст слабину.

Стеапа рассчитывал, что я выйду против него в кольчуге и с мечом и мы будем колошматить друг друга несколько минут, пока я не ослабею и он не уложит меня на землю могучими ударами, чтобы потом изрубить на куски, однако покамест его клинок даже не коснулся меня. Но и мне тоже не удалось ослабить противника. Я дважды пустил ему кровь, но то были просто царапины.

И вот Стеапа снова пошел вперед, надеясь загнать меня к реке. С высокого берега закричала женщина, и я решил, что она пытается его подбодрить, но вопль становился все громче, и я пятился все быстрей, заставляя Стеапу безостановочно идти и идти вперед. Я снова скользнул вправо, бросился на него, принудив развернуться, а потом он вдруг остановился и уставился куда-то мимо меня, опустив щит и меч. Для меня возникла просто идеальная ситуация – вот он, враг, убей его. Я легко мог вогнать Вздох Змея в грудь или глотку здоровяка, но я этого не сделал. В бою Стеапа не был дураком, и я, решив, что он заманивает меня, не клюнул на наживку.

«Если я сейчас нападу, – мелькнула мысль, – он раздавит меня между щитом и мечом».

Наверняка Стеапа хотел, чтобы я посчитал его беззащитным и оказался в пределах досягаемости его оружия, но вместо этого я остановился и раскинул руки, приглашая противника напасть, как он приглашал напасть меня.

Но Стеапа почему-то не обратил на это внимания. Он просто смотрел куда-то мимо моего плеча. А вопль женщины теперь перешел в визг, кричали уже и мужчины, Леофрик выкрикивал мое имя, и зрители больше не смотрели на нас, а в панике бежали.

Тогда я повернулся спиной к Стеапе и тоже посмотрел на город, возвышавшийся на холме, вокруг которого изгибалась река.

Я увидел, что Сиппанхамм горит.

Темный дым застилал зимнее небо, а на фоне этого неба было полным-полно людей – всадников с мечами, топорами, копьями и щитами, со знаменами. Другие всадники двигались от восточных ворот, чтобы вот-вот прогрохотать подковами по мосту.