Т. И. Громовой («Я, к сожаленью, не неистов…»)
Я, к сожаленью, не неистов
И не шипуч как хлебный квас,
Я не из стана футуристов,
Что в Петербурге тешил Вас.
Но все ж, чтоб быть духовно сытым
И Вам, и мужу, и А. И.
Внимательно и с аппетитом
Читайте Вы стихи мои.
А я зимой под вой метели
Припомню, лежа на боку,
Хозяйку громовской «артели»,
Июльский полдень и Оку.
<1929 г. 3 августа. Суббота.
Нижний Новгород. Новая деревня>
С. А. Минаевой («Хоть в душе не мало дырок…»)
B. С. Сноведской-Шахматовой («Я Вам сегодня на прощанье…»)
Мне не улыбалась жизнь простая,
Был я до экзотики охочим,
Жил предосудительно мечтая
О Таити, Мексике и прочем.
Но судьба, чтобы во мне заштопать
Идеологические дырки,
Как-то ночью черною как копоть
Привезла мечтателя в Бутырки.
О, страна Эмаров и Майн-Ридов!
Я проник в твои глухие недра:
Экземпляры всевозможных видов
Были экспонированы щедро.
Раздавалось с посвистом сопенье,
Храп был то эпическим, то бурным,
И носов лирическое пенье
Смешивалось с громом нецензурным.
И когда, сложив себя на части,
Я на нары втерся понемногу,
Некто неопределенной масти
Положил мне на голову ногу.
Вмиг исчезла вся моя дремота,
Я не мог отделаться от зуда…
Рядом с кем-то вроде бегемота,
Кто-то с чахлой внешностью верблюда
Крепко спал, а дальше, где сияла
Лысина, выпячивая скулы,
Головой торчал из одеяла
Самый близкий родственник акулы.
И дивясь необычайной яви,
Я пытался выяснить на деле
Где я: на Ямайке иль на Яве?
В Занзинбаре иль в Венесуэле?
Но решить задачу эту скоро
Невозможно без поддержки магов: —
Тут была и фауна и флора
Всех морей и всех архипелагов.
Как-то раз, когда весьма упорно
Я боролся с съеденными щами,
Голос равнодушный как валторна
Объявил мне: «Ну давай с вещами!..»
Я глаза раскрыл и брови сузил,
Потрясенный, так сказать, моментом,
И пошел, взвалив на плечи узел,
Следом за прекраснополым ментом.
И вступив на европейский берег,
Распростившись с жизнью бестолковой,
Я из Азии, Африк и Америк
По Москве поехал в Известковый.
И – былой по тропикам скорбитель —
Я скажу вам, взрослые и дети,
Знайте, что Бутырская обитель
Экзотичнее всего на свете!
<1929 г. 27 октября. Воскресенье.
Москва>
А. А. Галунову («Александр Андреич Галунов!..»)
Александр Андреич Галунов!
Врач, поэт, художник, Бога ради,
Негров, крокодилов и слонов
Не старайтесь отыскать в «Прохладе».
В пышном экзотическом раю
Здесь я не блаженствую, поверьте,
Здесь я чистым голосом пою
О любви, о звездах и о смерти.
Но меня не трогает тоска:
Ведь для сердца моего не ново,
Что моя поэзия близка
Сердцу Александру Галунова.
<1929 г. 20 ноября. Среда.
Москва>
А. С. Выдрину («Это даже как будто странно…»)
Это даже как будто странно,
Это словно горчица к чаю,
Именинница Марианна,
А «Прохладу» я Вам вручаю.
Но сознательно делая это,
Я смотрю Вам в глаза невинно:
Ибо Вы – в этом нет секрета! —
Марианнина половина.
И когда к Вам в окно как в трюмо ночь
Заглядится кокеткой-франтихой,
Вы вдвоем, Александр Соломоныч,
Наслаждайтесь сей лирикой тихой.
<1929 г. 23 ноября. Суббота.
Москва>
