Сигналы Страшного суда. Поэтические произведения

Нас это огорчает.

Но вот, лишившись короля,

Едят министры трюфеля

И, выпивши, решают,

Оплакав гибельный момент,

290 Воздвигнуть праху монумент.

Нас это утешает.

Январь 1935

5. Галерея

I

Из клеток вылезают предки.

Они довольны, у них есть детки.

Они похожи точка-в-точь.

На сцене наступает ночь.

Гример втыкает зубы в пасти,

Фашисты добрались до власти.

Опираясь на права

Питаться свежим мясом

300 И на борьбу с беспорядками,

Обложили землю рогатками,

Выбивающими зубы

По кружке крови на храмы,

И воздвигли на щедрые остатки

Шелковые походные палатки.

Простирая лапы и клювы,

Вылетают львы и совы

И ради охот

Организуют крестовый поход.

310 Грозя когтями по шее

С соблюдением женевских условий

И сдерживая воинственные судорги,

Наводят стальные дудорги.

II

Домашняя челядь у тарчи

Охраняет ее от порчи

И сортирует регалии:

– Абиссинские зубы в Италии,

Кто затепло на стуле без нажимов,

Воркая глазом на веселый сальца,

320 Производит кристаллический порошок от блох?

Это кабинетные учёнки

Натирают крем из печенки.

III

Читатель сдерживает свист,

Опять выходит беллетрист.

Взорнирвали из крови строки.

Осторожно, купальные брюки,

В волосатых, золота страсти.

Пардон, не лезьте!

И рассыпав кое-что из алмазов,

330 Восхвалили безумие и разум.

IV

Читатель рад, читатель рад,

К нему подходит дипломат.

Ёлд злиза аркобат

Пур дамы зарабат

Безотказный агрегат

Профессура мелиорат.

При перемене атмосферного давления

Происходит коренное изменение мировоззрения,

Выставляя папержон,

340 Отдыхая в Карлеру.

V

Кузнец кует себе счастье без солиии.

Растижова на коже спыркала,

Продрожен пурфилеем из собственных ветчин,

И отвечено веселорт своесрыкало,

Накрывает стол соломенным шампуньским

И слезирует на площадь с третьего этажа.

VI

Хумалай палхатка

Задоцвел сервизом.

На срамных местах

350 Пальцем отпускает,

На вытяжку проползая, подлизает

И гнетет страхолизов парадирами.

Готовя быть мародерами,

Бегут. Стоит один фашист.

На сцене пусто.

Общий свист.

Театральный разъезд

На перестужа небесклон

Закорбизает высвистон

И падает обратно.

360 Но вдруг квирля на марилат.

Все совершают пазелат.

Немножко непонятно.

1935

231. Шемс-нур

I

В движеньи закрой и открой

Глаза. Ты увидишь милую

В минутной точке покоя.

Одежды откроют голую,

Не двинься. Останься такой,

И я бы непрочь с тобой.

II

Как в лесной зеленый зной

Утомленный путник

Видит вдруг над головой

10 Розовый шиповник,

Так меня поразили

Твои внезапные ласки,

Они меня привязали,

Чужое стало близким.

Поездка на Учан-Cу в грузовике

III

Спой мне песню, расскажи сказку,

Наряди меня лучшим сном.

Я проснусь разве?

– Трезво. На другой день:

Ты замажь меня мертвой краской,

20 Отверди меня вечной маской

И сама ее надень.

Нет, метнулись ночью листья

От погони. Бесполезно,

Не гонись.

Там, где неба звездна высь,

Выспись и проснись без звезд,

Оглянись окрест.

Разве то, что прошено,

Взято и не брошено?

30 Упала, упала тяжелая в кусты

И там лежит неподвижно.

Она лежит. А ты?

Обижена?

25 июня 1938

IV

Мы встретимся в побеге

И ускользнем в сон.

Там нет внутри теченья

И нет конца,

Черты теряют очертанья,

Живут прикосновенья.

40 Кто нас толкнул в движенье,

В смерть изменений,

Во власть лица?!

V

Лелеяна шерсть золотая,

Родная немногим, недаром

Шемс-нур, с высоты слетая,

Слепит нежданным даром,

Глядит своими глазами

Всё той же звездной ночью,

Касается милыми косами

50 Всё теми же темнорусыми,

Увы, других. Но и те –

Движенье мечты преждесущей.

Так вот что живет в пустоте,

Безжалостно нас несущей!

И кто-нибудь, как безрукий,

Уж верно тянет к ней руки

И горько стонет, разлученный

Со своей нареченной.

Так ищут полки мертвых книг

60 Негаданных друзей,

Мы жадно ждем себя самих

И как нам жить без них!

Нам надо для того, чтоб жить,

Их отыскать,

На неподвластных наложив

Свою печать.

27 июня 1938

VI

Кто навечно заключен

В форму мелкой части,

Тот, конечно, видит сон

70 О захвате власти.

Сменим смертные тела

На бессмертные дела,

Постираем наши лица,

Побросаем ноши,

Мы хотим поднять побольше.

– Лучше бы не браться.

VII

Всех, лишенных высших сил,

Подымала зависть.

Что увидел, то вместил, –

80 Каждому казалось.

Встреча с камнем острый след

Оставляет в теле,

Нас безжалостно творит

Всё, чему подпали.

Вот еще одно созданье

На сырую глину,

Нас давно томит желанье

Вылепить икону.

Чтобы нам не умереть

90 В одиночном теле,

Чтоб творить, кладем печать

Сладострастной боли.

Уступи нам. Ей мы

Выжжем наши клеймы.

Ну, а если это дело

Станет не по силам,

Всё, что влезет, выпьем,

А остаток – выльем.

VIII

Грех смеяться. Воздержись.

100 Окна светят не нарочно.

– Надо лучше закрывать.

Там пикейная кровать,

Затенены вещи.

Воровские глаза

Заползают. Заполза…

Что же они ищут,

Если вещи не видны?

Шарят что-то у стены.

Приходи чаще.

110 Что ты унесешь с собой?

Ты слепой, мой золотой?

– Я тебе оставлю много:

Мной забытое, незакрытое окно,

А за ним темно.

Я недотрога.

25 июня 1938

Двор киностудии в Ялте

232. Дорога в Александрию

П р о л о г в н е б е с а х

Ангелы получают указание свыше.

Три Ангела упали ниц,

Встают, над ними реют стяги.

Крепки деяния десниц

И мысли, очевидно, благи.

Во всяком случае они

Нисходят в мир с прямою целью.

Д о л и н а Н и л а

Текут однообразно дни,

Отшельник подметает келью.

Подвижник не жалеет сил

10 Во бденьях, не причастный тленью.

В долине развалился Нил,

Ладьи проносит по теченью.

И дни и ночи напролет

Читает в позе богомола,

И только изредка встает,