28 августа 1943
Гостиница «Дом Советов», Алма-Ата
118. «Мы мечтали о приятной смерти…»
Мы мечтали о приятной смерти.
Мы не хотим, чтоб нас кусали черви.
Мы не хотим, чтоб ржавые колеса
Въезжали в ощущающее мясо.
Нет, мы мечтаем на войне
О бесконечной тишине.
<1943>
119. «Не верится, что я дышал…»
Не верится, что я дышал
Стеклянным воздухом ночных ущелий.
Меня согревало вино,
Слезы холодили, как летний град,
Я бы рад проснуться совершенно.
Мне сердце разрывает глухая дверь,
Шаги измеряют заросший двор,
Опять бежит вода
По мелким камешкам базара,
И я жду отъезда.
Куда мне деваться?
Я приникал к стеклу и гладил куклу.
Кровать брошена, и пол изрублен.
Я был влюблен.
Вот, всё кончается.
Всё, что расширяет душу,
Свалилось и задавило меня.
Я больше не приду домой.
Я теперь не согреюсь зимним снегом.
Я теперь не укроюсь ночным светом.
1943
«Дом Советов»
120. Ринконете и Кортадилья
Ночи длинны и бессонны,
Я чиню свои кальсоны.
Наточи-ка лучше нож,
Приготовь, жена, кошелку,
Я пойду на барахолку,
Или ты сама пойдешь?!
Заодно возьми и вилку —
В этом, правда, мало толку:
Больше чем по двадцать пять
Их, пожалуй, не продать.
18 февраля 1944
«Дом Советов»
121. Биография
На всех поглядывали волки
В далеком детстве.
Но кто бы мог предвидеть столько
Ужасных бедствий!
Я ел иголки, ел иголки,
Когда был молод,
Потом собаки грызли палки —
У нас был голод.
Я стал изготовлять коптилки,
Обкусывая стекла.
Я их носил на барахолку,
Но всё иссякло.
Открылось десять швов резекций;
Да-да. Вот тут-то
Я дергал зубы после лекций
Ввиду скорбута.
Теперь я стал бы играть на флейте,
Но все разбиты – о, склейте, склейте!
18 февраля 1944
«Дом Советов»
122. Песня мертвеца
Я сброшу старые штаны,
Они мне не нужны.
Я не возьму с собой галош,
Я и без них хорош.
Я на себя накину фрак
И полечу вот так.
Я пить хочу, я жить хочу,
Затем я и лечу.
1 марта 1944
«Дом Советов»
123. Демон
Я не хочу снимать костюма,
Я не хочу.
Над вами мрачно и угрюмо
Я полечу.
И будет бешеное пламя
Лететь за мной,
И буду я пятнать следами
Ваш мир земной.
И будет даже под следами
Кипеть вода,
И буду я летать над вами
Туда-сюда.
<1944?>
124. Весна («Над мертвым телом Ададая…»)
Над мертвым телом Ададая, —
Растет редиска молодая, —
Тлетворный дух.
Несут кричащего младенца,
Завернутого в полотенце,
Шесть бережных старух.
В распред на улице Абая!
Цветет природа голубая.
Нет, жизнь еще свежа!
Земля еще покрыта садом,
Еще любовь, трепещущая задом,
Садится на ежа.
Из бани гонят заключенных,
Горят шесть плиток подключенных.
В распред! В распред!
Из дамской залитой уборной
Скрипит рычаг водонапорный,
Сияет свет.
18 апреля 1944
По дороге в гостиницу «Дом Советов»
125. Ссора на даче
На разгороженном крылечке
Отдыхают человечки.
Кружит земной круговорот,
Растет морковный огород.
Не нарушая тишины,
На крыше шпарят топчаны.
В сарае, спрятав за кадушку,
Три шалуна ха-ха индюшку.
Жужжит пчела, наевшись меда.
Восходит пар. Цветет природа.
Вдруг Шехаботкин говорит,
Что у него душа горит,
И он толкает тетю Лизу,
Другой рукой хватая снизу.
Тела пронизывает дрожь,
Летят горшки. Сверкает нож.
Бросая с криком гамаки,
Бегут седые старики.
Несутся дети, – вопли, вопли, —
Наматывая кровь на сопли.
Побитых тащат на квартиру.
Индюшка радуется миру.
Кружит земной круговорот,
Но мира нет. Наоборот:
Бросают в люк ножи и вилки,
Толкут бутылки на осколки
И сыпят в пищу. Эта пища
Соседям вышибает днища.
В батон втыкают ржавый гвоздь
И в темных душах зреет злость.
20 апреля 1944
«Дом Советов»
126. Сон («Четыре черных лакея…»)
Клиент со свертком:
«Белье как нестиранное!»
Китаец-прачечник, выйдя из себя:
«Я не плацка, я сипиона!»
Четыре черных лакея
Вытаскивают портплед.
Собака, жадно лакая,
Вылизывает паркет.
Исчезла тетя Хая
Двадцати трех лет.
За маяком, мелькая,
Горят огни кают.
Горячие левкои.
10 Две девочки поют.
1 – я: Вас будет ждать машина,
Вас встретят у ворот.
Один стакан крюшона.
Японский коверкот.
2 – я: Запомните – напиток
Тягучий, как желток.
Не пачкайте перчаток
Сожгите свой платок.
