29 июня <1948>
«Дом Советов»
145. Клад (Мёд)
Благосклоннейшие скалы,
Мутные волны.
Что тяжелый, то тяжелый,
Но зато – полный.
Убрала, подмела,
Мерси нищему уюту.
Нет, нет, не мила,
К чёрту бедную каюту.
Полный ящик серебра,
Желтые монеты.
Сыпьте на пол со стола
Прочие предметы.
Сыпь на пол, не жалей,
Что любил с голода.
Вот, вот на столе
Сладкое золото.
29 июня 1948
«Дом Советов»
146. «Мы плачем горькими солеными слезами…»
Мы плачем горькими солеными слезами
Над золотыми волосами.
Над этой нежной и румяной кожей
Мы плачем тоже.
Над душным запахом духов и пудры, —
Ах, я не твердый, —
Над этим безразличным, глупым,
Упрямым и живым трупом.
Но мы хотим, но мы хотим снова,
Чтоб оживляло наше слово,
Чтоб улыбались наши мысли,
Чтоб руки гладили и висли.
29 июня <1948>
Троллейбус с базара
147. Псалом XII
Когда в 1663 году я был назначен Даниэлем Дефо, мы все тебя уважали. Когда я исполнял обязанности Вольтера, мы подумывали, что тебя нет. Халтуря Блоком, я тебя потерял: не вижу, где ты? А теперь, состоя на новом ответственном посту, я прямо скажу – иди, иди…
<1948>
148. Змеи
Флита флата флита флата
(Аристофан. «Птицы»)
Когда мы… да, мы, то есть не дамы,
А мы ходили биты,
Тогда вы, девы, были как совы, —
Голyбки Афродиты.
Когда вы завивали кудри,
Выматывая нервы,
Тогда вы, да, вы были мудры,
Как курицы Минервы.
И так, увы, и вы, как Евы,
Переживали драмы!
Где вы, где вы, дамы и девы?
Всё так же ли вы упрямы!?
<1948>
Хождения вниз по ул. Фурманова
149. Уланд
Бежит кораблик, а мы сидим
В густом тумане, ночном, седом.
Фонарь колеблет границы круга,
Молчим, не знаем никто друг друга.
<1948?>
150. Шторм
Осенний дождь залил ступени.
Мы не дадим. Мы не хотим.
Возьмемте этот серый день,
И позолотим. Позолотим.
Июль 1948
151. Ницше
Ты видишь, – мрак?
Падает снег
В пустое море.
Ты кто? Дурак,
В таком холодном осеннем мире.
Июль 1948
152. Она уходит в темноту
Твой маркизет, как переплет,
Надет на голую бумагу.
Проходит около двух лет,
И вот – мы написали книгу.
Ведь мы и созданы затем,
Чтоб создавать такие сласти.
Ну что ж, давайте создадим,
Поскольку это в нашей власти,
Тоску, таинственную грусть…
Она сидела у крылечка
И плакала. О чем бы? Пусть!
Футляр. Обложка. Оболочка.
Увы, жива. И каждый час,
– Нет, это было бы жестоко, —
И независимо от нас
Вполне пригодна для восторга.
Свободна, тем и хороша.
Своя. Тебе какое дело?!
В ее глазах моя душа,
Под платьем собственное тело.
– Зачем ты злишь меня? Молчи! —
В котором капли нашей нету.
Но дело в том, что мы – лучи,
Мы – свет, скользнувший по предмету.
7 июля 1948
153. «Мы горько слезы лили…»
Мы горько слезы лили,
Выкручивали боль.
Мы пальцем придавили
Порхающую моль.
Нам стало тихо-тихо,
Нам стало как во сне.
Усталая портниха
Готовилась к весне.
Об нас звенели мухи,
Мы бились об стекло,
И прекращались муки,
Когда уже светло.
28 июля 1948
154. Вздор
Из пыли делается мед,
Из мела делается лед,
Из мыла делается суп,
Из тела делается труп.
29 июля 1948
155. «Когда меня бросает в дрожь…»
Когда меня бросает в дрожь,
Я выбираю острый нож
И говорю – довольно.
Когда меня кусает вошь,
Я в это место тычу нож,
И мне уже не больно.
Когда вас одолеет боль,
Друзья мои, берите соль
И сыпьте соль на рану
По чайной ложке через час —
Я это пробовал не раз
И вряд ли перестану.
Когда вас ослепляет гнев
И вы кипите, не поев,
И чересчур жестоки,
Друзья мои, берите нож
И режьте мясо на гуляш,
Как будто это щеки.
Мы покупаем за гроши
И соль, и мясо, и ножи, —
Набор от всех болезней.
Ножи! Что может быть нужней,
Ножи! Что может быть нежней,
Что может быть железней!
