Авиация и космонавтика 2005 04

В настоящее время А.С. Башилов организует также конверсионные работы по реализации программ г. Москвы и России в области науки и техники, возглавляет Совет директоров промышленных предприятий и научных организаций Северо-западного административного округа г. Москвы.

АЭРОАРХИВ

«Москито» вернулся на базу

Ночной истребитель «Москито» из 410-й эскадрильи R.C.A.F. в последнюю ночь сентября атаковал возвращавшийся домой бомбардировщик Дорнье-217. После выпущенной с близкой дистанции очереди самолет противника взорвался. «Москито» попал в облако горящего топлива.

Пилот флайт-лейтенант М.А. Гу- бильски был ослеплен вспышкой взрыва. Штурман флайт-офицер Х.Х. Лэндбрук сумел вывести самолет из неконтролируемого пикирования, затем управление взял пришедший в себя пилот.

Из-за попадания обломков от сбитого бомбардировщика вышел из строя левый двигатель «Москито».

Полотняная обшивка руля направления обгорела почти полностью, поэтому крайне сложно было компенсировать разворачивающий момент от одного работающего двигателя. Севший на свою базу «Москито» представлял фантастическое зрелище!

За этот полет летчик М.А. Губильски и штурман Х.Х. Лэндбрук удостоены креста «За летные заслуги».

Знаменитое чувство юмора и британская выдержка никогда не изменяли англичанам, даже в самые тяжелые годы войны. Перед вами рисунки из журнала "The Aeroplaine" за 1942 г.

С. ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ

Воспоминания генерального авантюриста

Когда я учился в авиационном институте, наш декан говорил:

– Вам один раз в жизни точно дано право быть Главным конструктором – от курсового проекта, плавно переходящего в диплом. Так что, пожалуйста, воспользуйтесь этим правом в полной мере.

Это несколько напоминает слова героя комедии «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен» в исполнении Евстигнеева с его воспоминаниями «когда я был маленький я тоже был пионером», но потом все так и получи лось.

У меня было как у всех – авиамодели, книги, институт Вспоминаю, как, сделав первую модель рекордного планера и запуская его на леере, получил совершенно небывалое чувство во сторга, когда где-то на высоте 50 метров в крылья белой птицы поддул теплый термический поток, и она сошла с крючка в свободное парение, практически набирая вертикально высоту.

А уж когда над платформой «Фабричная», близ города Жуковского, МиГ-21 сделал «свечу» на сверхзвуке, решил – буду летчиком. Потом учеба в одном из аэроклубов, отчисление, потому что не было 16 лет. Осталось одно – МАИ. И там не успокоился, хотел попасть в маевский аэроклуб. Даже отучился полгода, основательно изучив теорию полета на планере. Из-за этого нахватал двоек на сессии и чуть не вылетел из института. Но глобальная медицинская комиссия меня не пропустила – слабое цветное зрение. Уже позже, через много лет, я узнал, что можно было обмануть аэроклубовскую медкомиссию, выучив наизусть таблицу зрения. Потом один из однокурсников, от безделья попав в аэроклуб, говорил о полете на планере как об обыденном, я смотрел на него как на кретина, который не ведает, какое счастье ему привалило. Кстати, потом я узнал, что и мой отец перед войной тоже подавал заявление в летную школу. Прошел всю комиссию, а рентгенолог и спрашивает: «Что это у Вас в легком?» «А это, – говорит, – каверна от перенесенного туберкулеза…»

Не летая сам, я зачитывался записками летчиков испытателей. Каждую неделю ходил в институтскую библиотеку.

Обидно, но жесткая система распределения отодвигала нас от той работы, которой хотелось заниматься, а закрытость не позволяла найти верную дорогу. Гайки, мелкие детали, листки изменения – вот все, что нас ожидало вначале. Это сейчас, когда работать стало некому и все известно, – иди выбирай, работай. И все-таки у авиации более счастливая судьба, нежели, допустим, у корабелов. Главных конструкторов авиации знала вся страна.

Проработав 25 лет конструктором, я так и не приобрел ни дивидендов, ни должности хотя бы заместителя Главного конструктора и оказался за воротами авиации.

Но голова покоя не дает. Постоянно требует какой-то информации на авиационную и космическую технику. Благо сейчас пишут все и обо всем. Но цены на все эти издания…

И все-таки, потихоньку, я сложил свой архив из аккуратных газетных вырезок. А когда приобрел компьютер, то совсем стало хорошо.

Стал писать письма различным политикам и специалистам и в разные газеты на эту тему. Странное дело, но мне отвечали, и письма-то все приходили какие-то оправдательные. Да, мол, Вы правильно пишите, все это мы учтем или уже знаем, но одна загвоздка – денег нет.

Да, денег нет. Это я вижу, ни одного гонорара или предложения о денежной работе не поступило. Но вседозволенность современной литературы, не навязываемой, а идущей от жизни, делала свое дело. И в этом сыграли роль многие книги.

Ну, например, Михаила Веллера или Дарьи Донцовой.

Первый описал блестящих авантюристов брежневской эпохи, а у второй можно поучиться, как делать деньги из того, что ты хорошо знаешь, что тебе близко.

И я решился. Когда меня выжили из авиации (просто платили копейки) я немного работал около таможни и, волей-неволей, стал разбираться и в уставных документах предприятий, и в банковском деле, а самое главное – получил качественный скачек в работе с оргтехникой. Оказывается, при помощи компьютера, сканера, ксерокса и даже факса можно творить такие вещи… Я уже говорил, что мое увлечение – это авиация, но не приносящая доход. Пока лишь только Главные или Генеральные конструкторы или директора крупных авиационных заводов в России, да их ближайшее окружение могли ощутить на себе все прелести приватизации.

И вот, смотря за тем, как гигантские авиапредприятия переходили из рук в руки, за тем, как довольно прибыльный бизнес – продажа авиатехники – уходил из России, я начал думать: а как бы я поступил, если бы у меня были деньги, а самое главное – власть? Перечитывая газеты со статьями на авиационную тематику, покупая видеокассеты с международных авиасалонов, просматривая CD-диски на авиационную тему, а главное, имея немалый опыт, я стал делать собственные выводы и иметь свое мнение на тему дальнейшего развития гражданской и военной авиации в мире. И это мнение в разговорах с бывшими коллегами по работе или просто со случайно встретившимися авиаспециалистами я научился вполне достойно отстаивать.

Оттолкнемся от реалий: сейчас в чистом виде агрессия в мире невозможна. Все мировое сообщество тут же объединится и камня на камне не оставит от этой страны. Но вот побить своих сепаратистов, националистов или просто бандитские группировки – это святое. И такие конфликты идут во всем мире. Ясно, что для этого истребители-бомбардировщики 4-5 поколения не нужны. А нужны рабочие «лошадки» ценой поменее, бомбовой и ракетной нагрузкой поболее, типа Су-25. А для этого можно пользоваться техникой 90-х годов и даже ранее.

Но есть престижная техника. Это истребители, летающие со сверхзвуковыми скоростями, с возможностями вести бой и выполнять пилотаж на малой скорости, нести ракетную нагрузку, иметь соотношение тяги к взлетному весу хотя бы 0,7 и более. И очень хорошо и эффектно выглядеть.