Черный тюльпан

– Корнелиус, мой друг, мой любимый друг, мой счастливый друг, скорее, скорее!

Корнелиус одним прыжком очутился у окошечка. На этот раз его уста опять встретились с устами Розы, которая, целуя, шептала ему:

– Он распустился! Он черный! Он здесь!

– Как здесь? – воскликнул Корнелиус, отнимая свои губы от губ девушки.

– Да, да, большая радость стоит того, чтобы ради нее пойти на небольшой риск. Вот он, смотрите.

И одной рукой она подняла на уровень окошечка зажженный потайной фонарь, другой – подняла на тот же уровень чудесный тюльпан.

Корнелиус вскрикнул, ему показалось, что он теряет сознание.

– О, боже, о, боже! – шептал он, – эти два цветка, расцветшие у окошечка моей камеры, – награда за мою невиновность и мое заключение.

– Поцелуйте его, – сказала Роза, – я тоже только что поцеловала его.

Корнелиус притаил дыхание и осторожно губами дотронулся до цветка; и никогда поцелуй женщины, даже Розы, не проникал так глубоко в его душу.

Тюльпан был прекрасен, чудесен, великолепен; стебель его был восемнадцати дюймов вышины. Он стройно вытягивался кверху между четырьмя зелеными гладкими, ровными, как стрела, листками. Цветок его был сплошь черным и блестел, как янтарь.

– Роза, – сказал, задыхаясь, Корнелиус, – нельзя терять ни одной минуты, надо писать письмо.

– Оно уже написано, мой любимый Корнелиус, – сказала Роза.

– Правда?

– Пока тюльпан распускался, я писала, так как я не хотела упустить ни одной минуты. Просмотрите письмо и скажите, так ли оно написано.

Корнелиус взял письмо, написанное почерком, который значительно улучшился после первой записки, полученной им от Розы, и прочел:

«Господин Председатель, черный тюльпан распустится, может быть, через десять минут. Сейчас же, как только он расцветет, я пошлю к вам нарочного, чтобы просить вас приехать за ним лично в крепость Левештейн. Я дочь тюремщика Грифуса, почти такая же заключенная, как узники моего отца. Поэтому я не смогу сама привезти вам это чудо природы. Вот почему я и осмеливаюсь умолять вас приехать за ним лично.

Мое желание, чтобы его назвали Rosa Barlaensis.

Он распустился. Он совершенно черный… Приезжайте, господин председатель, приезжайте…

Имею честь быть вашей покорной слугой Роза Грифус».

– Так, так, дорогая Роза, это чудесное письмо. Я не мог бы написать его с такой простотой. На съезде вы дадите все сведения, которые у вас потребуют. Тогда узнают, как был выращен тюльпан, сколько бессонных ночей, опасений, хлопот он причинил. Ну, а теперь, Роза, не теряйте ни секунды. Курьер, курьер!

– Как имя председателя?

– Давайте я напишу адрес. О, он очень известный человек! Это господин ван Систенс, бургомистр Гаарлема. Дайте, Роза, дайте! – и Корнелиус написал на письме дрожавшей рукой:

«Мингеру Петерсу ван Систенс, бургомистру и председателю Общества цветоводов города Гаарлема».

– А теперь. Роза, ступайте, ступайте, – сказал Корнелиус, – и отдадимся воле судьбы, которая до сих пор покровительствовала нам.

Глава 23.

Завистник

Действительно,