Иосиф Сталин – беспощадный созидатель

С точки зрения этого процесса объективная роль всех этих групп одинаково ценна и необходима – в их взаимно перекрещивающемся развитии заложены семена будущих художественно-изобразительных форм, которых нельзя добыть средствами циркулярной директивы.

Для интересов нормального и нестесняемого развития этого искусства было бы делом гибельным и культурно-близоруким провозглашение одной из этих группировок, как олицетворяющей политически и общественно-признанный, официально-рекомендуемый курс развития советского изобразительного искусства.

А между тем, условия существования современных художественных групп обнаруживают преимущественное положение одной из них, не столько в силу объективных причин, сколько в силу прямого содействия и исключительной моральной и материальной поддержки власти, в противовес всем остальным художественным группировкам. Такой крупной, отмеченной весьма осязательными знаками благоволения, является Ассоциация Художников Революционной России (АХРР). Эта поддержка не только создает для АХРРа прочную материальную базу, но (что гораздо важнее) открывает для нее тот априорный моральный кредит в глазах широких кругов советской общественности, который ни в какой мере не может быть оправдан культурно-художественным уровнем и достижениями этой группы, сравнительно с другими…

Сам по себе личный состав Ассоциации «революционных художников» ни в какой мере не может почитаться показательным для признания за ним «революционного качества» в большей мере, чем за любой из других групп. Как раз наиболее заметная по своему художественному уровню часть Ассоциации состоит главным образом из тех маститых, вполне устоявшихся художников, которые едва ли могут оправдывать признак «революционности», либо искать новых путей в искусстве; что же касается остальной части состава, его средней массы, то, за вычетом небольшого ядра членов партии, это как раз не те художники, которые решительно и активно стали на сторону революции в первый, наиболее тяжкий ее период. Как бы ни относиться к тому или другому направлению в нашем изобразительном искусстве, исторически остается, однако, бесспорно зафиксированным тот факт, что именно в первый период революции, в начальные месяцы ее борьбы за организацию нового строя, наиболее активными ее сторонниками на фронте искусства явились по преимуществу не те художники, которые составляют массу Ассоциации. Эти художники составляют наиболее заметный кадр не в АХРРе, а в других художественных группировках. С другой стороны, тот художественный молодняк, который психологически в большей мере предрасположен к усвоению революционной идеологии, сосредоточен преимущественно не в АХРРе, а в значительно большем проценте в таких обществах, как ОСТ, АСНОВА, Общество молодых и др. …

Семь последовательных выставок АХРРа показали, что если этой Ассоциации суждено обогатить наше искусство новыми, революционными формами, то это – дело лишь гадательного будущего: до сего же времени сколько-нибудь заметных завоеваний отметить не приходится. Минуя обывательские, мелко-буржуазные оценки, нельзя же в самом деле считать революционным искусством приспособление закоренелых старых форм к спросу на портреты видных современников, либо на современно-ходовые сюжеты. Необходимо со всей решительностью и прямотой художественной совести заявить, что писание портретов партийных и советских вождей в манере и стиле старых генеральских портретов ни в какой мере не только не совпадает с подлинным революционным искусством, но и лежит в стороне от его предчувствуемых путей. Приспособление к новому потребителю, по вкусу мало еще разборчивого рынка и к формальным лозунгам эпохи не должно вводить в обольстительное заблуждение, когда речь идет о подлинном искусстве, о серьезном творчестве… И, конечно уж, те многочисленные натюрморты, которые весьма заметно культивируются многими художниками АХРРа, не становятся революционным искусством только оттого, что авторы их вступили в АХРР: они те же, что и были до момента покрова их эгидой Ассоциации Революционных художников».

На полях письма Сталин оставил красноречивую пометку: «Приспособление. Верно», явно одобряя в тот момент противников ложноклассического стиля АХРРа.

Художники-диссиденты полагали «необходимым:

1) чтоб нормальная линия художественной политики в области изобразительного искусства получила ясную формулировку в виде партийной руководящей директивы по аналогии с резолюцией по вопросу о художественной литературе;

2) чтоб всякая активная поддержка или содействие, оказываемое государством в лице центральной власти какой-либо группе художников, распространялась равномерно на все существующие художественные группировки, чтобы тем самым объективно не отмечался выбор или признание за одной группой характера государственно-рекомендуемого направления. При этом необходимо заметить, что предпочтительной формой поддержки является не денежная субсидия, а усиление фондов для приобретения продукции художников;

3) чтоб воспрепятствовать одной какой-либо художественной группе пользование революционным «ярлыком» во всех тех отраслях искусства, где специфические условия его существования и выявления в общественном обороте способны объективно в глазах широких потребляющих масс создать иллюзию монопольной привилегии группы на «революционность» художественной продукции ее участников».

Однако никаких реальных шагов к устранению монополии АХРР политическое руководство так и не сделало. В дальнейшем, когда вместо многообразия группировок партия стала создавать союзы писателей, художников и иные творческие союзы, АХРР фактически стал основой для Союза советских художников. В этом было принципиальное отличие от положения в Союзе советских писателей, в руководстве которого бывшие руководители Российской Ассоциации Пролетарских Писателей (РАПП) – аналога АХРР в литературе – заняли видное, но отнюдь не доминирующее положение. И дело здесь не только в одиозности фигуры Л.Л. Авербаха для подавляющего большинства писателей, в том числе и с партийным билетом в кармане, но и в отсутствии у РАППа внятной эстетической программы, которую можно было использовать в пропагандистских целях. Она целиком подменялась у Авербаха и его ближайших сторонников политическими лозунгами-штампами. Тут гораздо полезнее оказался Горький, освятивший своим международно-признанным авторитетом программу огосударствления литературы и новую доктрину социалистического реализма, простую и понятную как для широких читательских масс, так и для начинающих писателей с подходящим социальным происхождением. Вот ахрровская программа предвосхищала социалистический реализм в изобразительном искусстве еще до появления самого этого термина.

Еще раз к изобразительному искусству Политбюро вынуждено было обратиться 23 января 1935 года. В этот день завотделом культуры и пропаганды ленинизма ЦК ВКП(б) А.И. Стецкий направил докладную записку о крамольной картине Николая Михайлова на тему похорон Кирова: «Сегодня с утра была собрана партгруппа правления Московского Союза художников по поводу контрреволюционной картины Михайлова (Вольтер, Богородский, Ряжский, Львов, Лехт, Вязьменский и проч.). Затем были вызваны крупнейшие художники Юон, Машков, Герасимов С., Герасимов А., Кузнецов П., Лентулов, Кацман, Моор, Фаворский, Перельман. Я и т. Бубнов говорили с ними.

Юон, который является крупнейшим знатоком живописи и раньше картину Михайлова не видел, сразу сам обратил внимание на скелет и дал, как специалист, детальный анализ, заявив, что это ни в коем случае не может быть «случайным», что это определенный замысел.

К такому же выводу пришли и другие крупнейшие специалисты, обратив наше внимание и на другие детали фигуры смерти, которая дана в картине: на то, что детали ног ее, суставы и прочее даны иными красками и пятнами, что никак не вяжется с пологом, что самые складки противоестественны, что на голове этой смерти подчеркнут блеск и цвет твердой части черепа и что это не может быть человеческой головой; затем выведен отчетливо позвоночный хребет.