Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е...

Но это были еще цветочки по сравнению с тем, что творилось в кулуарах. Бардак на сцене почему-то был расценен руководителями филармонии как демонстрация "гомосексуализма". "Зачем ты привез сюда этих голубых?!" — спрашивал удрученный Гайоз. Претензия была сногсшибательно неожиданной. "Почему голубые? Они нормальные ребята. Это у них такое шоу, эксцентрика…". — "Нормальные? Один ложится на сцену, второй на него, третий тоже пристраивается. Дегенераты, а не музыканты!" Следующим пунктом обвинения была песня "Марина". Там были слова:

Последняя строчка показалась Гребенщикову слишком смелой, и он вместо "финна" пропел: "выйти замуж за Ино". Жюри, естественно, не знало, кто такой Брайан Ино [37], и им послышалось: "выйти замуж за сына" — что также, естественно, было воспринято как пропаганда половых извращений. Поначалу организаторы хотели немедленно выслать "Аквариум" с фестиваля, но после долгих Бориных и моих "разъяснений" смягчились, и группа даже сыграла второй концерт в большом и холодном цирке города Гори, в сотне метров от места рождения И. В. Сталина. Этот концерт был заснят съемочной группой финского телевидения (опять финны!) и частично вошел в их сорокаминутный фильм о тбилисском фестивале (в фильме под названием "Советский рок" были также представлены "Машина времени", "Магнетик Бэнд", "Автограф" и таджикский джаз-рок "Гунеш").

"Аквариум" в Тбилиси

Фото из архива А. Троицкого

Настоящие проблемы начались у "Аквариума" уже после возвращения в Ленинград. Конкуренты из местной рок-мафии (некто Дрызлов) поспешили донести городскому культурному руководству подробности тбилисской эпопеи, изрядно ее приукрасив и "устрашив", после чего группа лишилась места для репетиций, а Гребенщиков — должности лаборанта и членства в ВЛКСМ. "До этого я жил как-то раздвоенно, — с неожиданной благодарностью вспоминал потом Борис, — с одной стороны, был "Аквариум", а с другой — некая конформистская норма — работа, карьера, комсомол. После Тбилиси этой "нормальной" стези меня лишили, но я вовсе не почувствовал себя униженным. Наоборот — свободным наконец-то. Началась настоящая жизнь…". Легенда пошла в рост.

Надо сказать, что в аутсайдерах в Тбилиси оказались не только представители "новой волны", но и ансамбли прямо противоположного крыла — уважаемые и консервативные ВИА. "ВИА-75", "Ариэль" и Группа Стаса Намина (бывшие "Цветы") прибыли на фестиваль, чтобы спокойно победить и собрать урожай всеобщего обожания. Вместо этого они были холодно приняты публикой и, что оказалось для мэтров полной неожиданностью, отнюдь не привели в восторг жюри. Оглашение результатов конкурса стало для них настоящим шоком. Во время концерта лауреатов Стас Намин, обычно очень "видный" и самоуверенный, скромно стоял сбоку и из-за кулис сосредоточенно наблюдал, как играют "Автограф" и все остальные… Он понимал — перед ним "модель этого года" [38].

"Автограф"

Итак, здоровый рок-центризм праздновал триумф. Вчерашний истэблишмент оказался в "динозаврах", а вчерашние "подпольщики" — в лидерах. Это считается главным результатом "Тбилиси—80". Разумеется, не будь фестиваля, произошло бы то же самое, но несколько позже и не в столь блестящей драматической наглядности. Газеты и радио раструбили по всей стране весть о "новых" дарованиях, представляющих "перспективные направления" в "молодежной эстрадной песне". Конечно, фанфары чуть-чуть запоздали, но это не делало их менее заслуженными. Началась первая эра расцвета рока на официальных основаниях.

У Андрея Макаревича были все причины быть счастливым, как у человека, который двенадцать лет рыл тоннель и наконец выбрался из него на свет. Однако он не выглядел ослепленным, и наш единственный обстоятельный разговор в Тбилиси — прямо накануне отлета — имел горьковатый привкус. "Ну вот, теперь ты считаешь нас буржуями и продажными элементами", — Макаревич имел в виду пресс-конференцию после фестиваля, где я заявил, что теперь у "Машины времени" есть все шансы стать признанными поп-звездами, заменив наскучивших и устаревших "Песняров", "Самоцветов" и т. п. "Думаешь, если нас одобрило жюри, взяла на работу филармония, мы уже не те и не заслуживаем внимания? Это очень ограниченная позиция. Музыканты, и рокеры в том числе, должны работать профессионально, зарабатывать деньги своей музыкой… Ты же знаешь, я не иду ни на какие компромиссы и мы играем и поем то, что нам на самом деле близко. Мы не стали хуже, не стали глупее, просто изменилось отношение и к жанру, и к нам". — "Согласен, но вот бедный "Аквариум" чуть не выслали из города…". — "А тебе не кажется, что это именно то, чего они хотели? Устроить скандал, произвести по возможности более отталкивающее впечатление, как это делают в панк-роке… Кстати, и для этого надо обладать определенными навыками. Я не считаю, что "профессионализм" — это только техника игры. Профессионализм — это способность добиваться нужного результата… Боря хотел вызвать смуту, и ему это хорошо удалось. Молодец! А нам никогда не нужна была скандальная слава, я никогда не стремился кого-либо эпатировать. Хотя некоторые и могли воспринять нас как что-то угрожающее — в меру своей глупости. Все мои песни, в конечном счете, — о доброте, чистоте… любви, если хочешь. И слава богу, что это наконец поняли и перестали болтать о "пессимизме" и "фиге в кармане".

Что я мог ответить? Да, все было в порядке, конечно. "Машина времени" проросла сквозь асфальт, и смешно было бы затаптывать их. Просто появились люди — тот же "Аквариум", — которые пошли дальше и бросили новый вызов. Мне это было интереснее. Небольшое выяснение отношений вскоре нашло свое отражение в песне Макаревича под названием "Барьер":

О да… В самом деле, если не все, то многие пути вдруг оказались открытыми. В центральной прессе появилось много комплиментарных статей об отечественном роке [39] (публикации изредка попадались и раньше, но в них наши рокеры представали в основном в амплуа отрицательных героев — малокультурных ребят, попавших под "дурное влияние"). По радио начали передавать считавшиеся ранее "непроходными" песни; особенно в этом преуспела Всемирная служба Московского радио, на какое-то время благодаря року (и диск-жокею Диме Линнику) ставшая едва ли не популярнее "Маяка", несмотря на английский язык.