Иосиф Сталин – беспощадный созидатель

Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он – руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: «Вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой». Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому Правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, – над фашизмом.

Спасибо ему, русскому народу, за это доверие.

За здоровье русского народа!»

В неправленой стенограмме этого тоста было несколько любопытных пассажей, опущенных или значительно измененных при редактировании. Так, тост Сталин хотел поднять, «как представитель нашего Советского Правительства», под этим правительством понимая исключительно себя. Он говорил: «Я пью за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне и раньше заслужил звание, если хотите, руководящей силы нашего Советского Союза среди всех народов нашей страны». Значит, Сталин оценил покорность и жертвенность русского народа не только в годы войны, но и в предвоенные десятилетия, когда пришлось вынести тяготы индустриализации и коллективизации. А среди положительных качеств русских Сталин первоначально перечислил также «здравый смысл, общеполитический здравый смысл» и «крепкую спину». «Крепкая спина» в данном контексте особенно замечательна. Ее ведь так хорошо поколачивать палками, и на ней так удобно сидеть диктаторам! В перечне оставленных Красной Армией территорий первоначально не фигурировала Прибалтика. Вероятно, Сталин помнил, что подавляющее большинство литовцев, латышей и эстонцев встречало солдат вермахта как освободителей, и потому забыл упомянуть Прибалтику в числе «родных нам сел и городов». А в печатный текст предпочел ее вставить, чтобы еще раз подтвердить, что Литва, Латвия и Эстония, равно как и сразу же упомянутые в тосте присоединенные в 1939–1940 годах территории Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области и Карело-Финской СССР, – это неотъемлемая часть Советского Союза. И возможный вариант поведения русского народа в первоначальном варианте был очерчен грубее и резче: «Какой-нибудь другой народ мог бы сказать: ну вас к черту, вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду. Но русский народ на это не пошел, русский народ не пошел на компромисс, он оказал безграничное доверие нашему правительству. Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением. Однако русский народ верил, терпел, выжидал и надеялся, что мы все-таки с событиями справимся. За это доверие нашему Правительству, которое русский народ нам оказал, спасибо ему великое!»

Фраза «это могло случиться, имейте в виду» доказывает: весь пассаж о том, что русский народ мог послать к черту большевистское правительство, – это отнюдь не риторический прием, что такой возможности Сталин реально опасался в 1941–1942 годах, когда война шла совсем не так, как он рассчитывал накануне советско-германского столкновения.

А месяц спустя, 24 июня 1945 года, на приеме в честь участников Парада Победы, Сталин предложил тост «за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» государственного механизма, но без которых все мы – маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладился – и кончено. Я поднимаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это – скромные люди. Никто о них ничего не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей».

Нет сомнений в том, что Сталин искренне верил, что именно преобладание в обществе «людей-винтиков» обеспечило и незыблемость его власти, и победу в войне. И нельзя сказать, что в данном случае он был далек от истины. Отсутствие в России до 1917 года сколько-нибудь развитых демократических институтов и сколько-нибудь независимого от государства общества, очень ограниченная сфера развития частного предпринимательства, лишь в столицах и нескольких анклавах, привели к тому, что внутренне несвободное, преимущественно крестьянское большинство не привыкло жить самостоятельно в экономическом смысле слова и всегда полагалось на царя, бояр и помещиков (хотя их, в отличие от царя, и не любило), чиновников, полицию, наконец, на интеллигенцию и революционеров, которые должны сказать, как жить народу. Сталин взял на себя роль единственного учителя, зажал «бояр» в кулак, а конкурентов по партии свел к ногтю.

Замечу, что в Германии, где к власти пришел Гитлер, ситуация была во многом иной. Здесь существовала демократия и до 1918 года, пусть и ограниченная, особенно в Пруссии, определенными сословными барьерами. Несколько десятилетий всеобщих выборов, борьбы партий, парламентских дебатов, свободной прессы не прошли даром. А уж в эпоху Веймарской республики наблюдался настоящий расцвет (или разгул, кому как нравится) демократии, благодаря которому нацисты и смогли прийти к власти. Главное же, в Германии существовало священное право частной собственности, и экономическая жизнь могла идти помимо государства, во всяком случае, без его жесткого контроля. И Гитлер, придя к власти, не стал экспроприировать собственность, дабы не разрушать экономики страны, которая нужна была ему для осуществления внешней экспансии. Фюрер не трогал офицерский корпус до самого 20 июля 1944 года, до покушения Штауффенберга, чтобы не навредить боеспособности армии, которая была ему необходима как максимально совершенный инструмент агрессии. Среди немцев были развиты чувство индивидуализма, стремление к личному успеху. Поэтому фюрер подавал им расовую доктрину как путь к созданию «новой аристократии», писал в «Моей борьбе» об «основной идее аристократизма в природе, причем, конечно, аристократизм вовсе не обязательно должен олицетворяться современной вырождающейся общественной верхушкой». Он представлял национал-социалистическое учение как путь к созданию действительно творческих личностей. И действительно готов был опираться на все социальные слои германского общества, за исключением врагов – евреев и марксистов (социал-демократов и коммунистов, хотя для них открыт был путь к «перевоспитанию»). Об опоре на «людей-винтиков» Гитлер никогда не говорил. Он просто хотел заставить все германское общество слиться с национал-социалистическим государством и работать как безотказный, хорошо отлаженный механизм.

Два дня спустя после Парада Победы Сталин был удостоен второго ордена «Победа» и звания Героя Советского Союза, а 27 июня 1945 года ему присвоили специально для него введенное высшее воинское звание Генералиссимуса Советского Союза.

В «Краткой биографии» Сталин позволил следующим образом охарактеризовать свой скромный вклад в победу в Великой Отечественной войне: «Советский народ торжествовал победу. Все мысли, все чувства советских людей были обращены к тому, кто вел нашу страну через трудности и испытания войны, кто спас страну от гибели, чей гений указал путь к победе, чья воля привела страну к победе, – к великому Сталину!» Воля у Сталина действительно была железная, особенно в готовности жертвовать миллионами своих солдат и мирных жителей ради достижения победы любой ценой. И в той же «Краткой биографии» утверждалось: «С гениальной проницательностью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал их». Не знаю, верил ли в это сам Сталин, равно как и в то, что он будто бы «развил дальше передовую советскую военную науку, разработал положение о постоянно действующих факторах, решающих судьбу войны, об активной обороне и законах контрнаступления и наступления, о взаимодействии родов войск и боевой техники в современных условиях, о роли больших масс танков и авиации в современной войне, об артиллерии, как самом могучем роде войск». Наверное, все-таки догадывался, что и советские, и немецкие генералы и маршалы пришли к этим положениям военной теории раньше его, который лишь учился у военных специалистов. Помнил Сталин и о тяжелых поражениях Красной Армии, так что тезис «Краткой биографии» о том, что «на разных этапах войны сталинский гений находил правильные решения, полностью учитывающие особенности обстановки», рассматривал только как пропагандистский. Поражения надо было свалить на генералов, а победы приписать себе. Иосиф Виссарионович понимал, что в глазах современников и потомков победа в войне спишет если не все, то многое, а главное, даст оправдание и смысл существования советского строя в глазах миллионов людей как внутри страны, так и за ее пределами. И милостиво разрешал пропагандистам славить его государственный и полководческий гений, будто бы ярче всего проявившийся в войну.