Иосиф Сталин – беспощадный созидатель

Он, конечно, разумнее, опытнее, чем любой Тухачевский, чем любой Уборевич, который является паникером, и чем любой Якир, который в военном деле ничем не отличается. Была маленькая группа. Возьмем Котовского, он никогда ни армией, ни фронтом не командовал. Если люди не знают своего дела, мы их обругаем – подите к черту, у нас не монастырь. Поставьте людей на командные должности, которые не пьют и воевать не умеют, – нехорошо. Есть люди с 10-летним командующим опытом, действительно, из них сыплется песок, но их не снимают, наоборот, держат. Мы тогда Гамарника ругали, а Тухачевский его поддерживал. Это единственный случай сговоренности. Должно быть, немцы донесли, приняли все меры. Хотели поставить другого, но не выходит.

Наконец, созываем совещание. Когда он приезжает, видимся с ним. Мужик как мужик, неплохой. Созываем совещание в зале ЦК. Он, конечно, разумнее, опытнее, чем любой Тухачевский, чем любой Уборевич, чем любой Якир».

Арестовали же Блюхера 22 октября 1938 года за провальные действия в боях в июле – августе 1938 года у озера Хасан, а отнюдь не за бонапартистские намерения. Плохой полководец Сталину был не нужен, и он не слишком сожалел, что Блюхера насмерть забили на допросе 9 ноября.

Минаков полагает: «Даже при удачном осуществлении «дворцового переворота» военным заговорщикам следовало подумать о том, кто же будет управлять государством, причем в условиях, осложнившихся ожиданием близкой большой войны. Исторический опыт показывает, что даже генерал Бонапарт, при всех своих несомненных и разносторонних способностях, с учетом его эпохи, выросшей из века Просвещения, создавал и преобразовывал свою Империю все равно главным образом в милитарном направлении. «Перманентная война» определяла вектор движения «имперской Франции». Конечно, История предоставляет нам вроде бы и иные примеры: генерала Ш. де Голля, генералиссимусов Ф. Франко, Чан Кайши. Однако следует заметить, что ни один из названных генералов не являлся выдающимся полководцем. Все они, даже весьма способный в военном отношении де Голль, оказавшись перед выбором – быть генералом или быть политиком, – волей, быть может, объективных обстоятельств, выбрали второе. Все названные советские генералы, включая Тухачевского, Уборевича, Якира и др., были людьми, что называется, «до мозга костей» военными, прославленными на полководческом поприще, особенно первые, самые выдающиеся из советской военной элиты. При всем своем хорошем общем культурном развитии, в частности Тухачевский, они выросли не из века Просвещения, а из Первой мировой войны и из века декаданса европейской культуры. Они прекрасно понимали, что в любом случае им понадобятся хорошие хозяйственники, умеющие управлять и государством в целом, и отдельными его, невоенными, отраслями. Мало того, все они, конечно же, не собирались менять вектор социально-экономического развития страны, особенно ввиду надвигавшейся войны. Все они, независимо от субъективных симпатий или антипатий, были за социализм, но с несомненной, по крайней мере, на данном этапе, оборонной доминантой. Вот почему Тухачевский так сожалел о гибели Пятакова, на которого, во всяком случае, он лично, очевидно, делал большую ставку как на будущего «премьера».

Утверждения, будто бы Тухачевский сожалел о том, что расстреляли Ю.Л. Пятакова и что он с товарищами в свое время не расстрелял Сталина, – это из доноса, поступившего через несколько месяцев после казни Тухачевского, опубликованного с глухой ссылкой на архив ФСБ. Это позволяет поставить под сомнение как аутентичность документа, так и достоверность показаний, в нем содержащихся. Сомнительно, что на подобные темы Тухачевский рискнул говорить в военном госпитале в присутствии медсестры и в период, когда начались политические процессы. Рассуждения по поводу Франко, де Голля и Чан Кайши вряд ли справедливы. Все они были полководцами и пришли к власти именно как военные лидеры. Де Голль успел достаточно успешно повоевать с немцами в 1940 году. Чан Кайши относительно успешно воевал как с коммунистами, так и с китайскими милитаристами в 20-е и в начале 30-х годов. Франко же смог выиграть гражданскую войну, в которой он был не только политическим лидером, но и полководцем, поскольку лично принимал все основные военные решения. Правда, ни французская, ни испанская, ни китайская армии были отнюдь не самые боеспособные в мире в то время, поэтому всем трем генералам до полководческой славы Наполеона было далеко. К тому же Испания после прихода к власти Франко больше не воевала. Но с достижениями перечисленных далее советских полководцев полководческие достижения Франко, де Голля и Чан Кайши были вполне сопоставимы. Ведь военные достижения кандидатов в бонапарты всегда оцениваются в рамках национальной военной традиции, а не абсолютной мировой шкалы.

Из перечисленных иностранных полководцев только Чан Кайши может считаться настоящим бонапартом, поскольку был порожден революцией и из революционера стал военным диктатором. Франко никак не может считаться бонапартом, поскольку с революцией никак не был связан и никогда ей не служил, а, наоборот, подавлял то левое правительство, которое в конечном счете оказалось у власти как отдаленное последствие революции, свергнувшей монархию. Что касается де Голля, то он не был ни революционером, ни диктатором, поэтому его вообще трудно рассматривать в качестве кандидата в бонапарты.

Что же касается перечисленных советских военачальников, то ни один из них не собирался стать советским бонапартом. А если бы кто-то из них все-таки собирался это сделать, он должен был думать не о том, кто будет премьер-министром после свержения Сталина, а о том, как именно совершить переворот. Но как раз конкретной подготовки переворота ни за Тухачевским, ни за Якиром, ни за Уборевичем, ни за Гамарником, ни за другими советскими кандидатами в бонапарты замечено не было. На такую подготовку нет даже намека в опубликованных материалах следственных и судебных дел не только восьми главных обвиняемых, но вообще всех высокопоставленных командиров и комиссаров, обвиненных в участии в «военно-фашистском заговоре». А ведь и Тухачевский, и Якир, и Уборевич были профессиональными военными и понимали, что военный переворот – это весьма сложная военно-политическая операция. Для ее успеха требовалось наличие в Москве или рядом со столицей преданной заговорщикам воинской части, которая могла бы арестовать правительство и убить Сталина. Подготовка такой части – это самая рискованная часть любого переворота, поскольку именно на этой стадии разоблачение заговора наиболее вероятно. Ведь на сторону будущего переворота надо привлекать десятки, даже сотни солдат и командиров, агитируя их против Сталина. А об этом легко могут узнать и комиссары, и осведомители НКВД, и те командиры и красноармейцы, которые сохранят верность Сталину. А любой донос грозит привести к краху заговора.

Минаков склонен доверять показаниям бывшего первого заместителя наркома иностранных дел Н.Н. Крестинского и бывшего наркома внешней торговли А.П. Розенгольца, данным на процессе 1938 года. Они утверждали, что в конце марта или в начале апреля 1937 года у них состоялось совещание с Тухачевским на квартире Розенгольца. Последний утверждал, что на этом совещании Тухачевский сообщил, что он твердо рассчитывает на возможность переворота, и указывал срок, полагая, что до 15 мая, в первой половине мая, ему удастся этот военный переворот осуществить». Правда, Крестинский заявил, что переворот намечался на вторую половину мая. Срок 15 мая был нереален, ибо Тухачевский в этот день должен был находиться в Англии. Его поездка была отменена только 23 апреля.

Возможно, мы так никогда достоверно не узнаем, встречались ли Розенгольц, Крестинский и Тухачевский в конце марта или в начале апреля 1937 года. Но вот в чем можно быть уверенным, так это в том, что они ничего не говорили о военном перевороте и его сроках. Если бы до переворота оставалось менее двух месяцев, Тухачевский должен был вовсю заниматься подготовкой задействованных для переворота войск. Но никаких признаков этого не было, и мнимые «подельники» Тухачевского об этом ничего не знали. А тот вариант переворота, о котором рассказал Розенгольц, был совершенно фантастическим: