Лучшие друзья (СИ)

– В чём подвох? – окончательно уничтожил англичанин веру демона в собственные актёрские способности, потому что, как бы он ни старался, Дител не вёлся ни на что лёгкое и доступное.

– Пропущу я вас всех назад, а не вперёд.

На этих словах детектива охватила паника. Перед глазами пронеслось столько трудностей и столько страхов, пережитых на других планетах. Мысль о том, что Анна с каждым часом, с каждой минутой и секундой становится ближе к смерти, сразу же заиграла новыми красками волнения, граничащего с паникой.

Им нельзя было назад! Не сейчас! Ни в коем случае!

– Я уверен: ребята пройдут испытания, – не веря в то, что их ждёт тупик у самого конца, постарался защититься Дител, однако его пустозвонная решительность отразилась на губах падшего ангела кривой ухмылкой.

– Это не имеет значения, ведь даже если один из грешников провалится, то дорога к каменному городу закроется для всех, – Лайсерг сразу же понял, на что так толсто намекнул чёрный ангел, но поверить в это было весьма сложно. – Ты в пролёте, Дител, а значит...

– А это значит, что существует конкретная цена свободы, – на редкость ловко уловив настрой и этот голодный блеск в глазах, догадался Лайсерг об истинных планах Люцифера, не имея сейчас ни малейшего желания шутить или ухмыляться. На кону стояла жизнь не только Анны и всего мира, но и его друзей – самого ценного, что у него осталось. – Чего ты хочешь? – выдержав относительно спокойную и холодную паузу, дающую детективу подготовиться к следующим событиям, задал Лайсерг, пожалуй, самый важный вопрос этой встречи.

Демон лишь хищно прищурил глаза, преподнёс бокал с демоническим вином к губам и медленно осушил его. По горлу падшего ангела растекся вкус – прекрасный вкус – предательства, гордыни, лицемерия и безвозвратно потерянной души. Чем-то вроде этого предстоит стать и Лайсергу. По крайней мере, так он понял, когда Люцифер всё же удосужил его ответом, а точнее предложением, отказ на который был чреват ужасными последствиями.

– Продай мне свою душу.

Странно, но Дител не почувствовал испуга или чего-то в этом роде. Он так и стоял на своём месте, глядя в пол малахитовым взором, будто бы не расслышав предложение, которое вызывало кучу вопросов относительно того, для чего одному из семи великих демонов душа такого малозначимого даузера. Но едва читающий детектива, как раскрытую книгу, Люцифер понял, о чём он думает, то тут же засмеялся и поспешил пояснить.

– Дител, ты будешь полным дураком, если всерьёз сочтёшь моё предложение испытанием. Я же сказал: твою душу нельзя спасти.

Ясным стало только одно: это сделка. Сделка с дьяволом.

====== 165. Ценность дружбы. ======

Считается ли измена изменой, если была таковой ради спасения? Вопрос сложный, что со стороны смысла и понимания, что со стороны моральности. Тем не менее у молодого шамана, в чьих жилах текла благородная кровь дома Тао, не было иного выбора, как совершить ещё одну, пусть и вынужденную, но всё же ошибку.

Радости от сделки с демоном Асмодей, которая приняла облик его любимой девушки, Рен явно не получал, однако его план, весьма сомнительный, но единственный в сложившейся ситуации, подразумевал то, что шаману придётся потерпеть некие неудобства и уколы совести, дабы в нужный момент выйти, как и полагается главе семьи Тао, победителем.

По небольшой комнате алых цветов, находящейся где-то на четвёртом уровне ада, были слышны весьма не тихие звуки страстных поцелуев и прерывистое, но импульсивное дыхание, исходящее от разных эмоций. Сказать, что испытывала Асмодей, в прямом смысле оседлавшая Тао, довольно сложно, ибо похожи эти нетерпеливые и властные прикосновения вперемешку с лаской и порой укусами были на чрезмерное возбуждение, но нельзя было заявить об этом со стопроцентной уверенностью. Это был демон похоти и разврата, страсти и вожделения, а значит, всё происходящее могло быть просто высокоуровневой игрой, дабы добиться у своей жертвы нужной реакции и тем самым завладеть его разумом настолько, чтобы он канул с головой в пучину безумия и там бы потерялся навсегда.

От парня же исходили до безумия похожие, но иногда и превосходящие по силе эмоциональные порывы. Поцелуй был глубоким, страстным и очень сильным, похожим на то, как дикий зверь вгрызается клыками в падаль. Глотать ртом воздух можно было только в перерывах между сменой положения губ в поцелуе, казалось бы, сводящим с ума их двоих. Только вот с каждой секундой верящая всё больше и желающая догнать напор шамана дьяволица и не подозревала, какие именно эмоции позволяли Рену так себя вести.

Злость – лишь злость и ненависть – были в сердце Тао, который никогда не отличался глупостью. Он ещё не сошёл с ума, чтобы всерьёз сделать то, на что якобы согласился, а ярость, весьма правдоподобно заменяющая страсть, была шаману только на руку. Оставалось лишь верить в то, что его сердце не устроит капризов и потерпит не очень приятный, но, как уже и было сказано, единственный план своего хозяина.

Мало того, что Тао чувствовал во рту тошнотворный привкус крови, который ему передался от губ и языка Асмодей, так ещё его тело сильно напряглось, когда тонкие ручки его псевдодевушки начали с особой ловкостью расстегивать оставшиеся после опасного путешествия пуговицы на рубашке, следом за этим оставляя острыми ноготками розоватые полоски на его теле.

О! А вот и каприз сердца, вопившего от возмущения и желания растерзать всех и вся, разнёсся по телу шамана, направляясь мощным ударом к вискам и заставляя всё тело содрогнуться. Слава всем демонам за то, что они такие наивные, Асмодей не придала этому значения, сочтя эту дрожь элементарным мужским инстинктом властвования над женским телом, и лишь оторвалась от губ парня, продолжив свой огненный путь алых губ дальше вниз по телу своей жертвы.

Разумом Рен понимал, что спешить нельзя, надо было как можно сильнее уверить Асмодей в том, что он якобы стал безвольным и действительно представлял Юи на её месте, что, кстати говоря, совсем не обижало дьяволицу. Но сердце... О, этот живущий своей жизнью орган совсем был лишён рациональности. Ему было плевать на планы. Оно хотело, чтобы Рен здесь и сейчас придушил эту чертовку, желательно с особой жестокостью.

Но даже если так, и как бы Тао ни разделял желания своего сердца, он всё равно пока оставался в весьма сложном положении, ибо наручники, которые до сих пор сковывали его движения, были до одурения крепкими, и освободиться от них было первоначальным и, честно говоря, пока единственным этапом плана.

«Так, – почувствовав, как Асмодей добралась губами до его груди и начала кончиком языка играться с его правым соском, в мыслях взревел шаман, – пора с этим заканчивать, – планы планами, самовнушение и воля – это тоже весьма хорошо, но физические рефлексы ещё никто не отменял, именно поэтому Тао невольно дёрнул руками, имея цель оттолкнуть от себя дьяволицу, но вновь ощутив то, что его действия ограничены крепкими, демоническими наручниками. – Вот чёрт!» – не открывая глаз, упрекнул Рен своё капризное сердце в глупости, прекрасно почувствовав, что Асмодей в тот же миг перестала играться с ним и медленно, словно змейка, подползла к его лицу, обжигая своим дыханием его ухо.

– Что такое? – прошептала дьяволица, запуская одну руку под джинсы парня, стремительно приближаясь ладонью к цели, а губами целуя мочку его уха. – Не нравится? – её голос был весьма и весьма довольным и даже усмехающимся, будто и не было у парня этого порыва остановить её, а вот душа Тао, кстати говоря, сыгравшая тоже немаловажную роль в таком исходе, была похожа на истеричку-монашку, кричавшую: «Конечно, не нравится! Фу-фу! Как таким вообще можно заниматься?!»

– К-конечно, нравится, – вразрез своим истинным мыслям и всё также не открывая глаз, чтобы не видеть похотливости пусть и фальшивом, но всё же любимом лице, прокряхтел, словно старый дед, Тао, чувствуя, как Асмодей принялась через ткань умело ласкать его член, а губами вновь прокладывая дорожку из поцелуев по его шее. – Просто чувствую себя так, будто меня насилуют, – можно даже сказать, неосознанно нашёл Рен нужные слова, которые могли стать ключом к спасению. – У меня, знаешь ли, тоже есть гордость и принципы, – на это заявление, прозвучавшее с лёгкой капризностью, Асмодей лишь посмеялась, как бы благосклонно реагируя на желания парня перехватить на себя инициативу.