Лучшие друзья (СИ)

Проблема была в следующем: до портала нужно было ещё доползти, ведь про дойти разговор и вовсе не вёлся, да плюс ко всему желудок до сих пор упрямо не хотел освободить себя от излишков пищи, поэтому в какой-то степени испытание Юсуи до сих пор продолжалось.

В тёмном-тёмном аду есть тёмная-тёмная комната, а в этом тёмном-тёмном месте бегает сумасшедшая-сумасшедшая девушка. Старая страшилка уже не вызывала столько страха, глядя на реальное обстоятельство описанной ситуации. Поддавшаяся панике и безумству шатенка, найдя на каменном полу какой-то острый булыжник, не просто чертила, а в прямом смысле выцарапывала вокруг себя фигуру больше похожую на овал, чем на круг.

Она крутилась на месте, как юла, спешно бормоча что-то себе под нос, и своими «слегка» неадекватными действиями всё сильнее и сильнее раздражала демона, не успевшего даже представиться, как сразу же получившего клеймо «Особо опасен». Другое дело, что это было действительно так, но всё же... Владыка ада был ужасно взбешён тем, как взбудоражено вела себя земная девушка, полностью не слышавшая его и постоянно отряхивающая себя, как будто на неё попало проклятье.

– О, Будда всемогущий! Защити меня от нечестивого! – встав посреди круга и сложив ладони перед грудью, с напыщенной силой, которой, по сути, в ней и не было, начала молиться Юи, похоже, даже услышав то, как дёрнулись мышцы представшего перед ней Сатаны, и его гладкая, как бильярдный шар, голова покрылась толстыми нахмуренными складками. – Да прибудет со мной свет в этой непроглядной тьме дьявола! Да восславится имя твоё и поведёт меня дорогой праведной! И...

– Может быть, хватит дуру из себя строить! – эхом разнёсся голос владыки ада, заставивший шатенку сжать зубы, чтобы не завизжать от ужаса.

Его розоватый цвет кожи стал с каждой промиллей его гнева проявляться в более красные и багряные оттенки. Демон, так похожий на старого монаха-отшельника, был одет в чёрное одеяние, напоминающее рясу, а его глаза в прямом смысле горели синем пламенем, сфокусированном в двух точках.

– Тогда, может быть, отпустишь эту дуру? И тебе не придётся её терпеть, – говоря о себе в третьем лице, старалась Юи усыпить бдительность Сатаны. Она сразу же, как только поняла, где и перед кем находится, приняла тактику под название «Сумасшедшая белка». Почему именно белка и почему, безусловно, сумасшедшая, следствию во главе с логикой до сих пор остаётся неизвестным. Однако суть этой стратегии заключалась в том, чтобы не просто заболтать, а в прямом смысле снести Сатане все его тёмные мысли, чтобы они все попутались, да перепутались, и чтобы он сам выставил шатенку из своего царства.

– Отпустить? – пришло первое изумление к демону после предложение, а точнее рекомендации Вэй. – Тебя? – а вот и второе удивление подоспело, но, увы, несмотря на саркастичный тон, лицо Сатаны было не то что свирепым, но весьма и весьма недовольным. – Да ты ж моя фаворитка, Вэй, – опять же с непроницаемым лицом презрительно фыркнул демон. Руки Юи даже опустились от такого заявления и его несоответствия эмоциональности владыки ада. – Ни в ком из твоих друзей нет настолько красивой злости, как у тебя. Да, в силе ты, может, и уступаешь им, но только не в глубине ярости и непримиримости со своей судьбой.

– Глупость какую-то говоришь, – сделав важный вид и сложив руки на груди, не поддавалась Юи речам демона, зная, что он сейчас нарочно будет провоцировать её на злость – его стихию. – Я совершенно ни к кому не испытываю злости.

– А как же это? – задал неоднозначный вопрос демон, чьи глаза вспыхнули синем пламенем, а девушка даже не успела потребовать пояснений, как резко почувствовала на своей спине удар кнута.

Спину обожгло так, будто плеть рассекла ей спину, как острый нож вспарывает брюхо рыбе. По щекам незамедлительно быстрым потоком полились слёзы, но девушка не издала ни крика, ни визга, а лишь больно закусила нижнюю губу и повалилась с подавленным писком на колени, уперевшись руками в землю.

– Работать! Работать! – донёсся до слуха бедной и испытавшей незабываемую боль девушки до ужаса и душераздирающей паники голос, который она прекрасно помнила.

В её подсознании было без согласия и тем более разрешения воспроизведёно в точности до ощущений для каждой живой клеточки её тела те минувшие, но никогда и ни при каких условиях незабываемые дни заточения в аду на земле. Всего лишь на миг, но сейчас от твёрдого плана шатенки не осталось и следа, как и боевой решительности.

Она стояла на коленях, уперевшись руками в пол, спину ужасно жгло, будто бы это были не воспоминания, а реальное перенесение её во времени в лагерь «Дорэи», и не было больше ничего: лишь тихо скатывающиеся по щекам слёзы боли прошлого, ужалившего исподтишка, и неровное дыхание, выдающее весь её ужас.

– Совершенно ни к кому? – подойдя ещё ближе к шаманке, которую при желании он мог бы с лёгкостью пихнуть ногой, и она бы повалилась без сил, ещё раз дал ей шанс Сатана сознаться в своём грехе.

– Возможно... я и ненавижу их... – глубоко дыша и сцепливая зубы от жжения, абсолютно серьёзно и без каких-либо дурачеств тихо начала произносить девушка, понявшая, что с Сатаной шутки плохи. – Но я... – шатенка закашляла сильнее, чувствуя, как нестерпимый жар ада душит её и заставляет мучиться. – Я решила идти в будущее без оглядки, – оперевшись на сжатый кулак и постоянно вздрагивая от коликов в животе и резкого жжения на внешне здоровой спине, тихонько поднялась на ноги девушка, не собирающаяся и дальше приклоняться перед владыкой ада. Он ранил её душу воспоминаниями, которые мог проецировать в её сознании столько, сколько его чёрной душе угодно. – Я не хочу и не собираюсь никому мстить! Я оставлю всё произошедшее со мной в прошлом! – снова набирала силу решительности Вэй, стараясь силой своего твёрдого и уверенного голоса сломить натиск почему-то спокойно-хмурого демона.

– Я вижу твою душу насквозь, дорэи, – специально обозвав шаманку именно так, отмахнулся от её грозных речей Сатана, придавая её словам оттенок несуразного и пустого разглагольствования. Всё, что говорила Юи, было лишь попыткой обмануть саму себя, и демон злости и обмана прекрасно это видел. В его синих огнях адского пламени горели все её горестные воспоминания, превращаясь отнюдь не в пепел, а в слабые и смертельно опасные точки девушки. – Дело вовсе не в желании. Ты просто не можешь отомстить, зная, насколько они сильны. И они станут ещё сильнее, я тебе обещаю, – от этого заявления в груди Юи что-то разбилось и посыпалось острыми осколками вниз – туда, где глубины мирового океана даже не сравнятся с бездной души. Это заявление было, как проклятие, нежели предсказание, и, судя по коварной недоулыбке, Сатана понял, что задел за живой и не раз доводивший девушку до безумия страх. – Но ты ведь на самом деле ненавидишь совершенно иное. Ты ненавидишь себя, ты ненавидишь жизнь, которая обошлась с тобой столь несправедливо, но самое главное, – будто подобравшись к самому пикантному моменту, сузил взгляд злорадный демон, – ты ненавидишь своего жениха.

Сгибаемая под гнётом суровых реалий Юи, услышав последнее утверждение Сатаны, резко пришла в себя и едва сдержалась от смеха, сразу же увеличив силу своей самоуверенности до рая.

– А вот здесь ты явно ошибся! Я люблю, Рена. Люблю, и ты не докажешь мне обратного.

– Хм... – Сатана, не придающий её слишком громким словам значения, лишь с коварной и кривой ухмылкой, больше похожей на отвращение в данном случае к голословной шатенке, фыркнул и, пока движением своего длинного и кривого ногтя рисовал в воздухе овал, завихрившийся и создающий подобие зеркала, спросил: – Ты уверена?

В тот же миг в воображаемом зеркале появилась прямая трансляция из соседнего царства, где всё пахло похотью и развратом. Вэй не обратила внимания ни на большую кровать, ни на наручники, коими были прикованы руки шамана, ни тем более на антураж комнаты. Всё, что она увидела, и всё, что было для неё важным, – так это то, что кто-то в её же собственном обличии, выдавая себя за неё, страстно целовал её жениха. Больно стало практически мгновенно, несмотря на то, что разум так и не понял всего, что происходило.