Лучшие друзья (СИ)

– Неплохо справился. По крайней мере, испытывал её до самого конца, – голос был каким-то суровым, хотя и выражал мимолётную похвалу. Стало ясным, что это предложение кольца взамен на любовь было очень ловким и практически незаметным испытанием, с которым Сели безукоризненно справилась, даже не осознавая, что оно было таковым. – Только вот влюбляться-то зачем? – следом за одобрением последовал укор всё также не видимого, но слышимого везде демона алчности и скупости, приглядевшего за деятельностью своего сына.

– Прости, отец, – усмехнулся Жмот и тем самым постарался сгладить недовольство отца. – Ангелы – и правда жестокие существа.

А ведь на самом деле – это так жестоко: похитить сердце и остаться всего лишь воспоминанием.

Преодолев такое же расстояние, если бы она просто переступила через порог двери, Сели почувствовала под ногами твёрдую землю, на которой мельчайшей крошкой была насыпана щебёнка. От прикосновения к этой поверхности её подошва ботиночек издала неприятный скрежет, что мгновенно привлекло внимание уже находившегося здесь и ожидавшего своих друзей шамана.

– Сели, – резко поднявшись на ноги, до сего момента восседая на небольшом камне в центре круглой комнаты, обрадовался и в тот же час расплылся в улыбке Асакура.

– Йо! – услышав знакомый голос и бросив попытки разобраться, что происходит, тут же обернулась златовласка и бросилась к другу, которого крепко обняла, выказывая всю полноту её радости. – Я не сомневалась, что ты будешь первым, – разжав дружеские объятия и тоже почувствовав от Асакуры ответную и не уступающую её чувствам радость, улыбнулась златовласка.

– А я не сомневался, что ты сможешь справиться без Трея, – ответил ей тем же Йо, заметив, как взгляд девушки при упоминании её мужа заметался по комнате, будто бы надеясь, что она просто не заметила притаившегося, но уже прошедшего испытание северянина. – Не волнуйся за него, – поспешил Йо успокоить её вмиг обеспокоившийся взгляд. – Он обязательно справится. Кстати, а к кому он попал? – ушедшей вслед за Юи шаман не знал, как распределились роли его друзей после его осознанного похода в царство Бельфегора. Для него было весьма необычно и даже дико увидеть то, что Сели попала в царство Мамона, поэтому о судьбе остальных он теперь и предположить боялся, хотя всё было очевидно и понятно.

– Я ушла вслед за Рио, так что могу только предполагать, куда попал Трей, – пожала плечами и всё с тем же лёгким беспокойство ответила северянка.

– А куда попал Рио? – тут же спросил шаман, желая узнать хотя бы то, что известно.

– К Левиафану, – кивнув на каменное зеркало, которое находилось по правую сторону от Йо, коротко ответила девушка, замечая, как на лице друга яркими красками удивления и даже какого-то испуга отображается его непонимание.

– Зависть? – с недоверием и отказом принимать действительность абсолютно не воспринял этого факта Йо, который весьма и весьма сильно изменился из-за навалившихся на его долю проблем.

В круговороте бесчисленной боли, предательств и тайн шаман практически упустил из виду одно из самых важных вещей в своей жизни, делающее его не простым шаманом или человеком, а Йо Асакурой, имя которого уже давно стало символом вечной и настоящей дружбы. Раньше бы он с лёгкостью мог всё понять и объяснить, но сейчас парень тяжело понимал даже такую простую вещь: почему Умемия попал в царство именно Левиафана – демона зависти.

– Неужели ты правда не понимаешь, почему всё так получилось? – с некой печалью произнесла златовласка, сожалея о том, что такая, как она, знакомая с байкером без году неделю, понимает его лучше, чем не просто один из лучших друзей, а учитель и наставник Умемии.

Посмотрев на портал в царство Левиафана, взгляд шамана был наполнен то ли испугом, то ли презрением к самому себе. Победа над Бельфегором не прошла даром, Йо видел теперь намного шире, не отгораживаясь от чужих проблем собственным унынием и бездействием, но его прозрение отдавалось колкой болью не только на сердце, но и на его совести.

– Мы все были слишком эгоистичны, Йо, – не меньше шамана коря себя за то, как она нагло всегда пользовалась добротой Рио и зачастую забывала, что и его душа имеет сотню, а то и больше ран, с угрызениями совести произнесла Сели, видя в глазах Асакуры, что он наконец понял, почему всё так вышло – почему Рио стал пленником Левиафана. – В погоне за собственным счастьем забыли о его чувствах, – словно острым ножом, продолжала Сели наносить безжалостные удары по сердцу друга, который уже давно ни перед кем не чувствовал себя настолько виноватым, как перед Рио. – Будем надеяться, что он справится, и у нас ещё будет шанс всё исправить.

– Он обязательно справится, – незамедлительно с твёрдостью в голосе ответил Йо, всё также смотря на портал Левиафана, – потому что он сильнейший из нас, – спустя секунду договорил Асакура, делая это признание со всем своим искренним покаянием и с солидарностью по отношению к словам златовласки.

Только сильный человек может не говорить о той боли, что рвёт и уничтожает его изнутри. Только сильный человек может помнить в такие моменты о друзьях и превозносить их проблемы над своими. Только Рио был способен на подобную преданность и сдержанность. И как верно сказала Сели, нужен лишь один шанс... И тогда Йо больше не позволит другу быть на заднем плане истории, которая до сих пор не закончилась только благодаря невероятной и порой незримой поддержке байкера.

До слуха шамана доносился шум ветра, ощутимо ворошившего его волосы, которые не были, как всегда, идеально уложены, а лишь растрёпаны во все стороны. Глаза были плотно закрыты и не хотели открываться, будто протестуя в пользу ещё неоконченного сна, а рядом, на деревьях, кроны которых пропускали яркий свет дня, щебетали птицы, назойливо заставляя парня всё же открыть свой взгляд и увидеть всю красоту послеполуденного Токио.

Лёжа на узкой скамейке, которая была лишь одной из десятка тянувшихся вдоль дороги, высокорослый парень, сейчас больше похожий на взрослого мужчину, поднялся с места, где он, видимо, уснул, после чего сел и дотронулся своими широкими ладонями до лица.

У него сразу же появилось такое впечатление, будто это не его лицо, не его тело и, тем более, не его густая борода, в которой можно было найти кучу крошек от печенья и питаться на них ещё дня два.

Быстренько отряхнув себе и в тот же миг заметив, что на нём надеты какие-то мешковатые штаны и балахон цвета хаки, байкер незамедлительно подошёл к так удачно располагавшейся перед ним луже, после чего взглянул в неё и обомлел.

Из отражения водной глади на него смотрел не молодой парень и сильный шаман, а взрослый мужчина на вид лет сорока, а то и пятидесяти. Выглядел он весьма и весьма потрёпанно, словно неприкаянный странник или того хуже – бомж.

Оглядевшись по сторонам, Умемия признал вокруг родной Токио и любимую набережную реки, которая располагалась у холма. Если пройти километр на север, то можно будет очутиться в такой родной сердцу байкера гостинице «Фунбари Онсен».

Лишь мысль о ней привела шамана логической цепочкой к тому, кто поможет ему разобрать в том, что с ним произошло. Направившись на север, Умемия постоянно пытался вспомнить, что произошло с ним до того, как он проснулся на лавке, но, увы, из памяти будто был вырван кусок, причём, судя по его данному возрасту, весьма и весьма не маленький.

Его шаги были быстры и далеки, он с лёгкостью преодолел расстояние до Фунбари Онсен всего лишь за какие-то пятнадцать минут, после чего буквально застыл на месте, прикованный невероятной картиной к земле. Прямо из главных ворот выбежал парнишка, имеющий тёмные волосы и смеющийся от того, в какой забавной позе пытается догнать его отец.

– Догоню-догоню! – игрался со своим сыном мужчина лет тридцати, на лице которого всё также была лишь доброта и забота о своих близких.

– Папа, смотри какой лохматый дядя! – оказавшись на руках отца, указал на Рио маленький мальчик лет шести, из-за чего Умемия, ошарашенный увиденным, вздрогнул и даже сделал шаг назад.