Лучшие друзья (СИ)

Для того, чтобы всё было, как прежде, необходимо, первым делом, понять, что ваза безвозвратно потеряла свою ценность, потом сделать над собой усилие, чтобы выбросить эту вещь, и раз уж без неё атмосфера комфорта и уюта на душе не складывается, то нужно всего-навсего купить точно такую же, но новую вазу. Да, вы будете ещё долго помнить, что это уже другая вещь, но со временем вы, несомненно, к ней привыкнете, а от старой останутся лишь воспоминания, полные лёгкости.

Прежде чем Лайсерга окончательно принял в свои владения демон гордыни, Дител почему-то припомнил слова Кларума, будто предвидевшего будущее и судьбу даузера: «С тобой всё предельно понятно, и не мне тебя судить». Что ж, видимо, и правда, от судьбы не убежать.

====== 162. Цена свободы. ======

Тепло и спокойствие – вот что первым делом ощутил шаман, едва перешагнул через врата в другой мир, именуемый адом. Именно здесь обители все прислужники зла, хотя данное понятие весьма и весьма относительное. С одной стороны, в преисподнюю отправляют души людей, совершивших преступления, и чьи души погрязли в ужасных грехах, каждому из которых соответствовал свой предводитель, но с другой... Разве могут судиться равнозначно убийцы малолетних детей и воры, всего лишь борющиеся за существование? Разве справедливо для них это равное наказание? Увы, нет. Но в итоге любой грешник, вне зависимости от мотивов, попадает в пекло ада, где им предназначена лишь одна учесть – вечно терпеть муки адского огня.

Так об этом говорят люди, домыслы которых остаются всего лишь их фантазиями. Молодой шаман из довольно известного, но не светского клана, мог смело заявить о том, что все эти легенды не имеют под собой никакой правдивости. Дыма без огня не бывает? О, нет. Бывает, ещё как бывает. Просто дым этот называется вымыслом.

Не ощутив ни обжигающих языков пламени, ни постоянного землетрясения под ногами, где должна была рекой литься лава – главные элемент антуража привычного понимания места под названием «ад», – парень спокойно и медленно открыл глаза, чувствуя лёгкий расслабляющий бриз, вызывающий дремоту и слабость.

Место, куда попал темноволосый шаман, не отличалось какой-либо привлекательностью и, вообще, больше напоминало некую абстракцию без неба и земли, без стен и пейзажа. Всё вокруг Асакуры было покрыто белым туманом, даже твёрдая и ровная поверхность была полностью заволочена плотным дымом, не имеющим запаха.

Постояв на месте несколько секунд, которых ему вполне хватило для того, чтобы оглядеться и понять, что в этом пустом месте он ничего не увидит, Йо поборол жуткую и неожиданно окутавшую всё его тело усталость, после чего, сжав и разжав глаза, сделал пару шагов вперёд.

Замереть его заставил не внезапный ветер, дунувший в лицо и создавший на голове неразборчивую причёску, а то, что вместе с этим ветром, вдали от него начал виднеться чей-то силуэт.

Отгоняя от себя кучевой, словно облака, дым и заставляя глаза не смыкаться, Йо начал стремительно идти вперёд, с каждым шагов всё отчётливее воспринимая силуэт человека. Сначала это была лишь тёмное пятно в тумане или, проще говоря, тень, потом стала отчётливо видна явно женская фигура, ну и, в конце концов, когда лицо этого человека явилось взгляду тёмных, словно ночь, глаз, Асакура застыл на месте, едва не раздробив поверхность под ногами.

– Анна? – немного запинаясь и не отрывая взгляда от своего видения, поражённо прошептал шаман, отказываясь вспоминать про действительность и предпочитая смотреть в молчаливое лицо любимой девушки, одетой в чёрное, словно смола, платье, которое подчёркивало тонкую талию медиума, а длинный подол-клёш утопал в тумане на полу.

Она ничего не говорила, так и оставаясь желаемым видением. Анна лишь раскрыла свою ладонь, мило и легко улыбаясь, и протянула её вперёд, увлекая шаманское сердце, бившееся от счастья видеть её снова, далеко в пропасть, где ему уготован конец.

– Проклятье, – почувствовав неимоверную слабость, содрогнувшую и заставившую тело парня ослабнуть, Йо против воли упал на землю, опираясь на весьма слабые и дрожавшие руки и практически не чувствуя ног. Глаза слипались, чувствуя давление дремоты, а разум отказывался сопротивляться. Хотелось просто взять и заснуть, чтобы не стремиться вперёд, не превозмогать собственные возможности, а просто поддаться разморившему его теплу.

Как только руки парня окончательно перестали ему подчиняться, и его голова коснулась земли, туман тут же исчез, предоставляя едва открытым глазам юноши подол платья приближающейся к нему девушки. При ходьбе из-под подола были видны, не миниатюрные ножки на каблучках, а мощные лапы пумы, за её спиной рассекал пространство узкий чёрный хвостик, который в конце имел не пушистую кисточку, а острый наконечник, как у стрелы.

Понимание того, что перед ним был всего лишь мираж, пришло к Йо ещё в первые секунды того, как он увидел Бельфегора, который искушал лёгкостью, заманивая своих жертв в свои цепи уныния и лени, однако стучавшее и бившееся из последних сил сердце никак не хотело поверить в то, что это всё было лишь иллюзией. Что эта улыбка была предвестником скорой и незаметно подкравшейся с быстротой гепарда смерти.

Хоть тело уже не слушалось шамана, не так часто противившегося сну, он всё равно ощутил, как его голову приподняли и опустили на мягкие колени, которые приносили в духоте спасительную прохладу и ещё сильнее заставляли разум парня улетучиваться в забвение.

– Спи, мой родной. Спи, – сразу за этими лёгкими словами тонкого и приятного голоса, шаман почувствовал, как его по голове гладят, перебирая локоны, тонкие пальчики, маникюр которых был настолько остр, что оставлял мелкие порезы на коже черепа, вызывая жжение. – Всё, что ты так хотел, уже здесь. Я здесь, – голос Бельфегора, так непохожий на командный крик Анны, нарочно успокаивал в шамане желание куда-то идти и что-то делать, усыпляя и тем самым ведя его к пропасти.

– Т-ты... не Анна... – с трудом проговорил Асакура, чувствуя, как даже язык немеет и становится безвольным.

– Я лучше неё, – в прямом смысле опалив своим адским горячим дыханием ухо шамана, не переставал говорить демон, чья половая принадлежность весьма субъективная вещь. Бельфегор – искуситель слабых людей более лёгкой жизнью, где не нужно стараться и прикладывать непомерные усилия для того, чтобы жить. Именно поэтому для Йо он предстал в облике Анны – человека, которого он любил, но никак не мог достигнуть. – Ты всегда знал, что она будет твоей, поэтому никогда особо и не старался её удержать. Но в итоге она всё равно ушла, в отличие от меня. А я здесь, я никуда не денусь. Только спи, мой милый. Спи...

И на последних словах, пронёсшихся эхом по пространству, тело шамана окончательно ослабло, глаза умиротворённо закрылись, а вокруг воцарилась недолгая, но животрепещущая тишина.

Лицо Бельфегора, так и оставшегося в облике Анны, тронула коварная и самодовольная улыбка, говорящая о победе над сдавшимся шаманом, после чего по нарастающей от него начал исходить смех, полный безумства и жажды крови.

– Бедный мой, наивный Асакура, – все ещё усмехаясь, как злая ведьма, потянулся к своему хвосту Бельфегор, высвобождая острый наконечник, который был весьма пластичным кинжалом. – Отдай мне своё сердце.

Облизнув губы, словно предвкушая невероятное лакомство, Бельфегор перевернул шамана на спину и замахнулся остриём над его грудью, желая не только растерзать плоть, но и выпотрошить из парня сильное, доброе и кристально чистое сердце.

– Что?! – опешил Бельфегор от того, как такое вообще возможно. Рука Асакуры без малейшей слабости в ней резко поднялась вверх и перехватила атаку, крепко сжав запястье демону.

– Отправляйся к чёрту, – прогремел в пространстве голос шамана, который так и не открыл ни губ, ни глаз. Казалось, что он всё ещё спит, а его оборона – это всего лишь рефлекс, но Бельфегор прекрасно почувствовал то, что над его усыплённым телом возобладала его сильная душа, которую не так-то сложно сморить и тем более победить. – Моё сердце тебе не принадлежит и никогда не будет.