Под запретом (ЛП)

Я не набираю свой привычный темп, но следующий толчок немного жестче... немного глубже. Эмили вскрикивает от внезапного изменения.

Я делаю это снова, и ее крик раздается эхом еще раз.

В третий раз я вхожу и смотрю, как Эмили распадается на части. Хриплым криком она произносит мое имя и выгибает спину, падая на кровать. Я чувствую ее влажное, тепло, крепко сжимающее меня, делаю еще один толчок и затем взрываюсь внутри нее, уткнувшись лицом в ее шею.

Мой оргазм продолжается, бедра невольно задевают ее с каждым рывком.

Наконец, я опустошен и падаю на нее сверху. Я знаю, это должно быть удушающее, но не могу даже пошевелиться, так глубоко я прочувствовал оргазм.

Я понятия не имею, что это был за медленный танец страсти.

Думаю, многие женщины назвали бы это «занятием любовью».

Здесь не была вовлечена любовь, но без сомнения, это был самый сексуальный и наполненный страстью опыт в моей жизни.

Я знаю, что еще ни разу в жизни так жестко не кончал.

Знаю, что, вероятно, этот момент никогда не повторить.

Знаю, что Эмили стала для меня чем-то большим, чем она была даже десять минут назад.

26 глава

Эмили

По какому-то негласному соглашению Никс остается в моей квартире каждую ночь на этой неделе. Он играет с моим телом самым восхитительным способом, и я чувствую себя защищенной и полностью удовлетворенной. Я могу и привыкнуть к этому.

Это еще один маленький сдвиг в наших отношениях.

И да... у нас теперь отношения.

Несмотря на границы, что мы установили ранее, мы продвинулись к чему-то другому. Я просто не знаю, что это такое. Это неясное и трудноопределимое чувство, оно вне моего понимания.

Никс и я не ходим на свидания. Мы не делаем то, что делают нормальные пары. Я хожу на учебу, он работает, и, в конце концов, мы собираемся вместе, пылая в порыве страсти. Теперь я знаю тело Никса, как свое собственное, если не лучше.

Но между нами не просто секс. После того как мы оба измождены, Никс обнимает меня, и мы болтаем обо всем и ни о чем. Я рассказываю ему все о моем детстве, и он отвечает взаимностью. Он рассказал мне о его времени в морской пехоте США, в основном он находился в Кэмп-Леджен. Кажется, он был любителем развлечений тогда.

Исчез запутанный, закрытый Никс Кэлдвелл. На его месте другой человек. Он еще не полностью открылся, но улыбка ему к лицу, и он, кажется, стал немного бодрее духом. Я недостаточно тщеславна думать, что в одиночку вызвала это изменения в Никсе. Он уже доказал себе и всему миру, что может измениться. Из того немногого, что Никс рассказал мне о своем прошлом, он, безусловно, является человеком, который может совершить любой подвиг, который сочтет необходимым.

Но мне нравится думать, что я маленькая причина того, что он чаще улыбается. И я хочу сделать своей миссией постоянно вызывать улыбку на его лице. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь боялся или был бешеным, или злым снова. Я хочу, чтобы он знал только добро и счастливую жизнь.

Я такая типичная девушка.

Субботнее утро, и я лежу в постели с Никсом впервые за всю неделю. «Рейнджерс» снова уехали из города, поэтому мы остались здесь прошлой ночью. Мы смотрели самый тупой фильм, который я когда-либо видела — «Человеческая многоножка», это было не только глупо, но и пугающе абсурдно.

Даже смесь ужаса и бюджетных эффектов не смогли заставить мои глаза оставаться открытыми. Я уснула, положив голову на колени Никса. Он разбудил меня самым сладким из поцелуев, когда уже шли титры.

Прежде чем я поняла, мы оба были раздеты, и я лежала голая на диване. После того как наши тела извивались в различных позах, я получила оргазм, и Никс, наконец, отнес мое голое тело обратно в свою спальню, где мы оба уснули.

Сейчас я слышу, как Ник возится на кухне, и знаю, что он готовит завтрак для нас. Я хотела бы остаться здесь и получить завтрак в постель, но предпочитаю провести время, наблюдая, как он готовит, и разговаривать с ним.

Я выскальзываю из кровати и подхожу к шкафу, где вытаскиваю его футболку. Не думаю, что он будет возражать, если я одолжу одну из них. На самом деле он признался мне однажды, что после первой ночи, которую я спала у него, когда Никс забрал меня из клуба, образ меня в его футболке на следующий день сильно заводил его.

Может быть, я смогу повторить это утро.

Я открываю ящик, чтобы схватить первую футболку сверху. Мои пальцы что-то нащупывают: что-то твердое и мягкое. Натянув футболку, я вижу черную бархатную коробочку. Моя первая мысль, что это не женская шкатулка. Она толще и квадратнее по размеру и спереди есть маленькая защелка.

Мое любопытство берет верх. Мне вдруг хочется увидеть, какому типу ювелирных изделий Никс Кэлдвелл отдает предпочтение. Потому что я не могу представить, чтобы мужчина носил какие-либо украшения, кроме часов.

Откинув защелку, я поднимаю верхнюю крышку, и у меня перехватывает дыхание.

На подложке из черного бархата лежит бело-голубая ленточка с медалью в форме креста. Я знаю, что это военная награда, но не знаю ее значение. Жаль, что мой iPhone лежит в гостиной.

Потом я вижу телефон Никса на тумбочке и хватаю его, прежде чем моя совесть может диктовать иное. Я быстро ввожу в Гугл «военные медали» и нажимаю на вкладку «изображения».

Сразу же нахожу, что держу Военно-морской крест в моей руке. Я читаю статью в Википедии, что он вручается за проявленный героизм во время участия в действиях против врага Соединенных Штатов.

Я кладу телефон Никса в сторону и убираю орден на место. Глажу пальцами металлическую поверхность, и мне интересно, что произошло в Афганистане, за что Никс заслужил это.

И почему это засунуто на дно ящика с его футболками?

Есть кусок бумаги, сложенный в верхней части футляра, и я разворачиваю его. Он гласит, «Президент Соединенных Штатов Америки награждает орденом Военно-морского креста Никсона Генри Кэлдвелла, сержанта корпуса морской пехоты США, лидера команды 2Д взвода группы «Браво», спецназа морской пехоты, первая дивизия морской пехоты ФМФ в поддержку операции «НЕСОКРУШИМАЯ свобода»...

— Что ты делаешь? — я слышу рычание Никса из дверного проема и подпрыгиваю. Он так сильно испугал меня.

Он смотрит на меня с пылающей яростью в глазах. Его кулаки сжаты, а челюсть напряжена. Он в ярости, а я так облажалась.

Я стою и начинаю запинаться.

— Мне очень жаль. Я взяла футболку из твоего ящика и увидела его там. Я просто... мне стало любопытно. — Я держу орден в одной руке, а бумагу в другой.

Ожидая реакцию на мое маленькое «любопытное» признание, и чтобы улучшить настроение Никса, я улыбаюсь ему смущенной улыбкой. Это его не впечатляет. Вместо этого, он идет ко мне и вырывает крест и документ из моих рук. Открыв ящик, Никс бросает их и захлопывает его, в результате чего зеркало наверху сильно трясется…

Он обходит вокруг меня.

— Больше не ройся в моих вещах.

— Извини, Никс. Я не буду.

Напряжение покидает его плечи, но я не умею держать рот на замке, поэтому спрашиваю:

— Что эта за орден?

Неверный ход.

Его спина снова напрягается, и он подходит ко мне.

— Иисус Христос, Эмили. Разве ты не знаешь, как не лезть не в свое собачье дело?

Я отшатываюсь от его слов. Никто никогда не говорил со мной с такой ненавистью и угрозой раньше. И он еще не закончил. Он кладет обе руки на свою голову и смотрит в потолок.

— Бл*дь! — он кричит, не обращаясь конкретно ко мне.

Именно в этот момент я осознаю, что полностью обнажена, так как не успела надеть футболку, которую позаимствовала. Я быстро натягиваю ее через голову, потому что чувствую себя уязвимой под ярким светом его гнева.

Подхожу к нему и чувствую, что имею дело с диким животным.

— Мне так жаль...

Он делает шаг назад от меня, гнев и ярость по-прежнему на его лице. Он протягивает ко мне руки в жесте «держись подальше от меня».