Я люблю свою работу?

– Вполне.

– Вы будете присутствовать на фуршете?

– Нет.

– То есть вы заняты вечером? – в его голосе слышится разочарование.

– Нет.

– Быть может, мы встретимся сегодня?

«УРА! УРА! УРА!!!», – визжит тщеславие так громко, что закладывает уши, но здравый рассудок призывает на помощь память, и я снова слышу слова Рябинова: «Этот м…к считает, что ты – моя любовница. И хочет отыграться». Но…

– Хорошо, – стараюсь придать голосу ровное звучание с нотками безразличия.

– Я буду ждать вас в фойе через полчаса. До встречи, Мария.

Завершаю вызов и опускаюсь на кровать. Сердце бьется с бешеной скоростью, руки дрожат. Полчаса, у меня есть только полчаса, чтобы подготовиться к встрече. Или это свидание? Что же нужно Терехову? Отомстить за адюльтер бывшей жены или… я?

Но нет времени на раздумья: осталось двадцать девять минут. Открываю гардероб и осматриваю привезенную с собой одежду. Выбираю костюм из белых брюк-дудочек и приталенного пиджака, под который идеально подойдет ярко-оранжевый шелковый топ.

Быстро принимаю душ, возвращаюсь в комнату и одеваюсь. Потом снова бегу в ванную, пудрю лицо и подвожу глаза. Скептически осматриваю свое отражение в зеркале: могло бы быть и лучше! Но время вышло...

– Вина? – интересуется Терехов, когда мы садимся за столик ресторана, удостоенного звезды Мишлен.

– Да. Красное.

– Сегодня не за рулем, – и он усмехается.

Отвожу взгляд, потому что нестерпимо хочется разбить ему об голову тарелку. Как же раздражают эти ужимки! Пусть ухмыляется перед своими подчиненными или перед девицами в синих платьях! Зачем я вообще согласилась с ним отужинать? Нужно было соврать, что вечером занята – он все равно бы не узнал, что я проведу весь вечер в гордом одиночестве! «Я же говорил!», – злорадно произносит здравый рассудок.

– Простите, – добавляет он виновато, за что я удостаиваю его взглядом. – Мои шутки не всегда уместны.

– Вы так самокритичны?

– Даже не представляете насколько, – и он улыбается.

Делаю вид, что не услышала этих слов, и перевожу тему на каталонскую кухню, в которой, с легкой руки папá разбираюсь более чем основательно и все лучшие блюда которой перепробовала. А еще я знаю толк в испанском вине, хотя предпочитаю итальянское. Терехов удивлен моими гастрономическими познаниями, чего даже не может скрыть, как ни старается. Еще больше он удивляется, когда я премило общаюсь с официантом по-испански. Тщеславие потирает ручонки: мы еще и не такое можем!

– Какие у вас есть еще таланты? – словно прочитав мои мысли, спрашивает он.

– Пожалуй, больше никаких.

– В этом я сомневаюсь, – он сужает глаза и улыбается уголками губ.

Зачем он опять делает это? Я явно переоценила свои силы! Возможно, все было бы проще, если бы не слова Рябинова, то и дело всплывающие в памяти. И если бы Феофан Эрнестович не оказался таким привлекательным и таким… сексуальным! И если бы он не был президентом «Оушен», а «Оушен» – моим клиентом. Слишком много «если» для обычного ужина! Или это свидание? Тогда где дифирамбы в мой адрес? Где флирт? Где признания? Я не привыкла играть в игры с мужчинами: они всегда открыто заявляли о своих намерениях. Быть может, такое поведение пристало мужчинам за сорок? Или только Терехову?

Обо всем этом я думаю, пока мой собеседник рассказывает о парусной регате на озере Гарда, состоявшейся месяц назад, в которой он принял участие, но, к его глубочайшему сожалению, пришел далеко не первым (как он это пережил, интересно?!), хотя и получил массу удовольствия.

– Я вам писал тогда из Италии, – добавляет он.

Увидев немой вопрос в моем взгляде, Терехов поясняет, что именно тогда попросил оказать содействие в страховании «личного автомобиля». Конечно, помню – эта идиома войдет в анналы страхования, не иначе!

– Вот видите, я о вас и на регате не забывал, – он усмехается.

– Весьма любезно с вашей стороны, – выдавливаю из себя я.

Он внимательно смотрит на меня, как будто пытается проникнуть в мой разум. Мне ничего не остается, как отвечать на этот пронизывающий до костей взгляд, от которого хочется спрятаться.

Появившийся официант разливает остатки вина по бокалам и интересуется, принести ли нам еще одну бутылку.

– Как пожелаете, Мария, – Терехов улыбается.

Он хочет меня напоить? Ну, уж нет! Отвечаю официанту, что вторая бутылка не потребуется.

– Я вас утомил?

– Зачем вы спрашиваете, если знаете, что я в любом случае отвечу отрицательно?

– Конечно! – он смеется. – Вы слишком хорошо воспитаны для другого ответа.

– Не так хорошо, чтобы ограничиться словом «нет», – я улыбаюсь.

«Стоп!», – кричит здравый рассудок. Пожалуй, я слишком увлеклась. Нужно быть начеку. Держать себя в руках. Думать, что опасения Рябинова не беспочвенны. Так будет проще. В конце концов, неделю назад, когда я, поджав хвост, сбежала из ресторана, Терехов даже не позвонил и не поинтересовался, куда я подевалась. Хотя незадолго до этого предлагал вместе посмотреть шоу! Надеюсь, он в полной мере насладился представлением в обществе одной из девиц в синем. Или с ними всеми сразу! Интересно, со сколькими женщинами он перетанцевал в тот вечер? «Ты, что, ненормальная? Зачем мы сюда вообще пришли? Давай просто пошлем его к черту и вернемся в отель!», – возмущается здравый рассудок.

– Вы приехали с Гинзбургом? – Терехов внимательно смотрит на меня.

– С кем?

– Марк.

– Нет, конечно! – у меня не получается скрыть удивление. – Мы познакомились в аэропорту.

– Ясно, – он довольно улыбается. – Марк часто выдает желаемое за действительное.

«Ого! Да он нас ревнует! Видишь, как обрадовался!», – тщеславие хлопает в ладоши, а самолюбие играет победный марш. Но нельзя расслабляться: я до сих пор теряюсь в догадках относительно намерений Феофана Эрнестовича. Чего же он хочет?

В 23-15 таксист паркуется возле входа в отель. Терехов говорит водителю, чтобы тот ждал, выходит из машины, открывает мне дверь и даже подает руку.

– Благодарю за приятный вечер, Мария, – он улыбается.

– Аналогично. Что ж, до встречи на конференции.

– Нет, – он качает головой. – Меня завтра не будет, есть другие дела.

– Тогда спокойной ночи.

Он берет мою руку, чуть наклоняется и целует тыльную сторону ладони. Сердце бешено заколотилось, как будто намеревалось тотчас же выпрыгнуть из груди и броситься в море. Хочу уйти, нет, убежать, но Терехов замирает на несколько секунд, кажущихся вечностью.

– Я помню, что вы предпочитаете воздержаться от тактильных контактов с малознакомыми людьми, но… Мы знакомы уже достаточно долго, – после этих слов он, наконец, освобождает мою руку.

– Спокойной ночи, Феофан, – как можно учтивее произношу я и ухожу.

Стоя у лифта и нервно перекручивая кольцо на безымянном пальце левой руки, украдкой смотрю на улицу сквозь стеклянные стены. Такси уже уехало. Интересно, куда направился Терехов? И какие дела у него запланированы на завтра?

Суббота, 06.04.2013.

В 10-00 начинается секционное заседание. Сижу между Марком и Григорием и усиленно делаю вид, что внимаю речам докладчика, хотя мыслями нахожусь слишком далеко. Всему виной – Феофан Эрнестович и его более чем странное поведение. Так чего же он хочет? Ни о какой мести Рябинову и речи быть не может – в этом я уверена на девяносто девять процентов. «Но всегда остается еще процент…», – многозначительно произносит здравый рассудок. Нет, здесь что-то другое. Я нравлюсь Терехову, но какую цель он преследует? Просто интрижка? Тогда это не ко мне. Опустим тот факт, что он – президент «Оушен», а «Оушен» – мой клиент. Даже если бы он оказался кем-то, не имеющим отношения к моей трудовой деятельности, кем-то, с кем у меня не было бы общих знакомых в лице Рябинова (о боже!), Алексея Константиновича (о боже еще десять раз!) и кого-либо еще из моего окружения (это уже не так страшно) – даже тогда я бы не позволила себе лишних вольностей. За всю жизнь (а двадцать девять лет – это достаточный срок) я дала доступ к телу только трем мужчинам, двое из которых – были впоследствии моими мужьями, а еще один – неоднократно предлагал руку, сердце и полцарства в придачу, но волею судеб был списан со счетов в канун Нового года. Конечно, на роль целомудренной девицы я уже не гожусь – но все-таки. Отношения без обязательств, тем более, одноразовые, тем более, с мужчиной, который мне крайне симпатичен, тем более, что этот мужчина – Терехов… Нет, на это не пойду!