Мы видели звезды лишь на старых фотографиях (СИ)

Отправив сообщение, адресованное Лили, я подключил телефон к зарядному устройству и встал с кровати. Сняв с себя куртку и швырнув её в небольшое кресло, я направился в ванную. Закрыв за собой дверь, я остановился на против зеркала и стянул с себя футболку, отправляя её в корзину для белья. Глядя на свое отражение, я задумался. Прекрасный принц, о котором мечтает каждая девушка, из меня так себе... Проведя рукой по густой растительности на своём лице, я усмехнулся. Лили совершенно точно испугается, когда увидит меня с этой бородой, и это может испортить обо мне впечатление, но.... бриться я точно не буду. Не-а.

НИ ЗА ЧТО.

Отойдя от зеркала, я снял джинсы, поступив с ними также, как с футболкой, а затем направился к душевой кабине. Чертыхнувшись, я вернулся к раковине и вновь уставился на себя сквозь отражающую поверхность.

— Чёрт! — буркнул я, всё ещё пытаясь принять верное решение.

Схватив бритвенный станок, я оглядел его со всех сторон, и на моём лице отобразилось полнейшее отчаяние. Я не буду бриться. Никто меня не заставит. И точка.

Бросив станок на керамическую поверхность раковины, я уверенно зашагал к душевой кабине, чтобы всё-таки помыться. Забравшись внутрь, я приступил к водным процедурам, пытаясь выкинуть из своей головы мысли о ненавистном бритье.

Выйдя из душа, я обернул большое махровое полотенце вокруг бёдер и хотел было покинуть ванную, но, в очередной раз встретившись со своим отражением, закатил глаза.

Схватив пену для бритья, я уверенным движением выдавил её содержимое на ладонь и нанёс на лицо. Плевать. Побреюсь. Нужно же что-то менять в своей жизни. Да, точно. Я побреюсь. Я смогу.

Взяв в руки всё тот же бритвенный станок, я приложил его к лицу, но потом понял, что он ни при каких обстоятельствах не сможет справиться с этими дебрями, в которых погрязло моё лицо. Придётся прибегнуть к крайним мерам. Наклонившись к нижнему шкафчику, я достал оттуда ножницы. На самом деле, мне скорее понадобилась бы газонокосилка, но, боюсь, это уже слишком.

Потратив минут десять только на то, чтобы состричь длинные волоски со своего лица, я тысячу раз пожалел, что взялся за эту затею. Кто меня вообще просил?!

Наконец, пришло время бритвы. Я снова нанёс кучу пены на кожу и начал бриться. Мои брови создавали какое-то болезненное выражение лица, встретившись с друг другом и взметнувшись вверх, а губы были плотно сжаты. Ещё секунда, и мне будет снова семнадцать лет...

Так и случилось. Тщательно смыв с себя пену тёплой водой, я промокнул лицо полотенцем и со страхом посмотрелся в зеркало. Пиздец. Это полный пиздец.

Недовольно смазав покрасневшую кожу лосьоном после бритья (что он вообще делает в нашем доме?), я пригладил мокрые волосы и вышел из ванной. Что-то бормоча себе под нос, я без конца хмурился и даже не заметил, как мне навстречу словно угорелая неслась Виктория.

— Ой, прости, пожалуйста, — с улыбкой сказала блондинка, звучно врезавшись в меня.

— Ничего, порядок, — пробубнил я, поправляя на себе полотенце.

— То-о-ом??? — выпалила девушка, подняв на меня свой взгляд.

— Да-а, — кивнул я, продолжая хмуриться.

— Ты побрился! — воскликнула Виктория, чуть ли не подпрыгивая в воздух.

— Это так заметно, да? — кисло проговорил я, вопросительно глядя на МакИвен.

— Потрясно выглядишь! Вы с Биллом теперь та-ак похожи... — удивлённо протянула она, качая головой из стороны сторону.

Встретившись с моим взглядом, блондинка зажала рот рукой и несколько раз моргнула.

— Прости, — тихо произнесла она, а затем широко улыбнулась. — Просто слишком много красивых мужчин в этом доме.

Я не удержался и рассмеялся, а следом и Виктория. И почему когда я брился, то не учёл самого главного? Борода — это одно из немногих вещей, что отличали меня от Билла, а теперь отличий стало намного меньше. Ну вот, сейчас все будут думать, что мы близнецы.

— Вы чего хохочете на весь дом? — с улыбкой спросил Билл, приближаясь к нам с Викторией и обнимая её за талию. Остановив свой взгляд на мне, брат округлил глаза, и его рот медленно открылся. — Да ладно!

— Да, Билл, Том сбрил свою бороду, — довольно пропела Виктория, будто это её когда-то всерьёз волновало.

— Что за ажиотаж по поводу моего лица? — усмехнулся я, уже чувствуя себя не ловко, стоя в одном полотенце посреди коридора.

— Это всё для Лили, да? — догадался близнец, подходя ко мне поближе. — Но ведь точно из-за неё, только не вздумай отмазываться!

— Что за Лили? — с непониманием поинтересовалась Виктория.

— Заткнись, Билл, — беззлобно пробурчал я и направился в комнату.

— Имей смелость признаться, что ты побрился лишь ради Лили, — завышая тон своего голоса, прокричал Билл.

— Что за Лили, Билл? — не отставала Виктория, наоборот говоря чуть тише.

Я снова усмехнулся и повернул в сторону своей спальни. Наверное, не зря я всё-таки это затеял... Проведя рукой по гладковыбритому лицу, я кивнул головой и самодовольно ухмыльнулся.

====== Затянувшееся ожидание ======

POV Билл

Tokio Hotel — We found us (Intro tour 2015)

Время. Что такое время? Мы привыкли слышать, что время — это вода. Однако я с этим согласиться не могу. Минуты, часы, дни, всё это — какая-то другая предательская жидкость. Или даже не жидкость? Точно! Время — это что-то газообразное, неуловимое, легко и быстро ускользающее.

Нежданно-негаданно наступила осень, по своему обыкновению прихватив и наш с Томом день рождения. Мы с братом никогда не были сторонниками каких-то шумных празднований, вечеринок-сюрпризов, тортов с кучей (в этот раз точно кучей) свечей и всего такого, так что устроенный мамой и Викторией обычный ужин в кругу самых близких нас вполне устраивал, даже радовал.

А на начало октября у нас намечались очень и очень серьёзные планы. Наш новый альбом был почти готов, и, чтобы привлечь внимание не только будущей аудитории, но и спонсоров, мы решили дать пару концертов в своём городе.

Нет, выступления почти никогда не вызывали у меня особых волнений: мало-мальски умудрённый опытом, я чувствовал себя на сцене как рыба в воде, что уж говорить о моих более ответственно относящихся к делу коллегах.

Но этот раз был особенным не только потому что сегодняшняя площадка отличалась крохотным клубным размером, но ещё и от того, что наше выступление будет слушать моя девушка — Виктория. И она уже ждала меня где-то в зале, пока я, то ли волнуясь, то ли предвкушая выход, тёрся среди парней в малюсенькой, но уютной гримёрной.

— Билл, перестань частить, — раздражённо бросил мне Густав, без удовольствия наблюдая за тем, как я вышагиваю... (хотя нет, для такого маленького помещения это слишком громко сказано) передвигаюсь из угла в угол, энергично размахивая руками и что-то напевая себе под нос.

— Да уж, — пробубнил Георг, присоединяясь к недовольству барабанщика. — Откуда столько энтузиазма? Помнится, ты говорил, что репертуар тебе уже так надоел, что приходит в ночных кошмарах…

— Это не энтузиазм, а волнение, — просто бросил я, пожав плечами, а затем сделал глубокий вдох. — Мы с Викторией через столько всего прошли, чтобы быть вместе, поэтому, последнее, чего я хочу — это облажаться перед ней на сцене. Всем ясно? — строго окинув парней многозначительным взглядом, с нажимом спросил я.

— Ну да-ну да, — тихо прыснув в кулак, саркастично промолвил Густав. — Билл, ты идиот, — совершенно спокойно продолжил он, игнорируя мой вопросительный взгляд. — Виктория выгуливает ваших с Томом собак, готовит на тебя и твоего прожорливого брата, терпит твой цвет волос и полное отсутствие каких-либо мышц. И, конечно, последней каплей ВСЁ РАВНО будет ИМЕННО то, что ты будешь делать на сцене. «Прости Билл, мы больше не можем быть вместе, потому что всё, что ты сочинил…» — пискляво пародируя женский голос, заговорил Густав.

— Это всё я сочинил, кстати, — оторвавшись от банки пива и подняв вверх указательный, вставил свои пять центов Том.

— «…Потому что всё, что сочинил твой пиздабол-братец — полное гов-но», — по слогам закончил барабанщик и, сложив губы ниточкой, вскинул руки.